— Вот я и собираюсь наслаждаться телесно. Вы, Рэй, как раз посмотрите, что такое — настоящее безумство! Дело в том, что мы завтра идем на корриду! Она бывает только по воскресеньям.

— Бой быков… — Рэй нахмурился. — Действо кровавое и одновременно завораживающее своим трагизмом. Здесь в каждом городке есть специальная арена — кровожадный народ. Да, без этого зрелища трудно себе представить Испанию.

— Уже объявлено, что коррида будет сопровождаться конной фиестой! Это когда на праздник съезжаются множество всадников, красное вино льется рекой и все танцуют фламенко! Вот и побуйствуем. Я купила настоящий испанский костюм — широченная юбка, бархатный корсаж и обалденная блузка… А в волосах — гребень и алая роза… Как вы думаете, я могу сойти за испанку?

— По темпераменту и внешности — несомненно. — Рэй опустил веки и мысленно попросил небесные силы присмирить эту так и рвущуюся к приключениям чертовку.

В новом наряде, с коралловой нитью на стройной шее и алой розой в распущенных волосах, Ава сидела в первом ряду рядом с Рэем. Амфитеатр, застав — ленный деревянными скамьями, был полон. Где-то совсем близко слышался рев быков и лошадиное ржанье. На американцев заглядывались. В Испании красивые женщины не редкость, они как вспышки выделялись из общей массы смуглых, низкорослых синьор и синьорит. Но в этой женщине был некий особый магнетизм — вихрь раскованности, свободы, уверенности в себе.

Недаром знаменитый тореро Марио Кабре высмотрел в вопящей толпе Аву и жестом показал, что именно ей посвящает быка — удар пришелся точно в шейную артерию. Кровь брызнула струей, Рэй закрыл лицо руками и прошептал:

— Пойдемте, пойдемте отсюда! На это невозможно смотреть!

Но Ава и не думала уходить — по правилам корриды она достала из волос розу и бросила ее Марио. Поймав цветок, он грациозно изогнулся в поклоне.

Фиеста обрушилась лавиной веселья, похмельной удали, громом музыки и горячими плясками. На центральной площади играл оркестр, за столами, вынесенными из ресторанчиков, пировали люди, нарядная толпа лихо танцевала на древней брусчатке. Вспрыгнув на табурет, Ава пританцовывала, вздымая юбки. Внезапно из переулка выскочили всадники. Толпа расступилась и, узнав героев корриды, завизжала от восторга. Главный всадник — в сапожках со шпорами и костюме гаучо, резко остановился прямо перед Авой, поднял лошадь на дыбы. Она вскрикнула и тут же узнала Марио — того самого тореро. Жестом почтенным, старинным и торжественным, он приложил ладонь к розе, приколотой к его белой рубашке на уровне сердца.

— Синьорита позволит показать ей праздник? — спросил тореро на хорошем английском.

— С величайшей радостью!

Рэй даже не заметил, как это произошло: подхватив Аву, Марио посадил ее впереди себя.

— Идите домой, Рэй! Я скоро вернусь! — крикнула она растерявшемуся художнику уже на скаку, растворяясь в музыке, дивных запахах жареного мяса и лошадиного пота.

«И с алой розой в волосах она шагнула в ночь…»

И что ему было делать? Ава вернулась под утро, Рэй, прождавший всю ночь, вздохнул с облегчением и погасил лампу в своей комнате.

Она рухнула на кровать, переполненная радостью, терпким вином, восторгом праздника — простого и страстного, как все на этой согретой солнцем земле.

За поздним завтраком Рэй, едва сдерживая раздражение, поинтересовался, глянув из-за листа газеты:

— Было интересно?

— Я танцевала фламенко на столе, и все были в восторге! Местные не очень-то знают английский, но Марио жил в Америке — он никакой не дикарь… — Продолжая тараторить и жадно поедать салат с сыром, она вытащила из кармана и бросила на расписное блюдце четки.