— Ну уж виртуозней нашего красавчика Бено в Хобокене никто не выражался… Хобокен — дыра, настоящая сточная канава.

— Я тоже не из дворца. Всякое повидала. — Ава всхлипнула, вспомнив, как таскала ее за косы матушка. — Мне даже в кино запрещали бегать. Но я все равно удирала.

— Рассказывай все! — Гладя ее волосы, Фрэнк прижал голову жены к своему плечу. — Сиди смирно и рассказывай. Я же ничего не знаю. Мне совершенно необходимо знать, какой ты была в детстве — веселой или букой, заводилой или тихоней, гоняла с мальчишками или играла в куклы?

— Я была… Конечно же не тихоней. С мальчишками было интересней. Мы облазили все сараи и гаражи, овраги и сеновалы. У меня вечно были обгрызены ногти и разбиты коленки.

— К тебе, конечно, приставали все дворовые герои.

— С ума сошел! Кто бы посмел? Я сильная и дралась не хуже пацанов.

— И никто не влюбился в маленькую фею?

— Фею? Ха! Я была неряхой и оборванкой. Всегда растрепанная — мои волосы никакие шпильки не могли удержать. И босая! Ненавидела обувь. Потому что донашивала ботинки за старшими. Это было так безобразно. А принц мог приехать каждую минуту! В розовом кадиллаке! Да, ты должен был явиться именно так — на закате, когда солнце делает мир волшебным. Длиннющая розовая машина и в ней — мой герой, весь в золотом!

— Наверное поэтому во мне живет неистребимая жажда надеть когда-нибудь золотой фрак. Увы, это смешно даже для мюзикла.

— Да что они понимают, эти режиссеры? Иногда умудряются снять хорошенькую актрису такой уродиной!

— С тобой это сделать невозможно. О, детка! — Фрэнк покрыл ее щеку поцелуями. — Даже страшно, что все это принадлежит мне. Я хочу целовать твои коленки, жаль, что ссадины зажили. Просто умираю от нежности… Нежность — самое эротическое чувство.

Ава промолчала, но Фрэнк заметил, как удивленно глянули на него зеленые глаза.

Она плохо знала, что такое нежность. Но что такое ревность — понимала прекрасно. Особенно, когда ждала измены. А уж от Синатры подлянку можно было ожидать практически ежесекундно. Вот — нате вам! Повернулся спиной к жене и болтает с барменшей. Через два часа после свадьбы! А та хохочет, заливается! С ума сойти можно! Хорошенькое начало!

— Эй, Синатра, ты забыл про меня?! — Ава швырнула в обернувшегося Фрэнка обручальное кольцо и убежала. Отыскав кольцо под стойкой, он догнал жену. Быстро шагая следом, он твердил одно и то же:

— Ава! Ну, как ты могла подумать! Девочка, постой! Я никого не замечаю, кроме тебя, клянусь!

— Зато они видят, какой у тебя блудливый взгляд, эти шлюхи! А ты заигрываешь с ними. Ты всегда со всеми заигрываешь! — Она ладонями размазывала текущие по щекам слезы.

— Ава! Мы муж и жена! Мы должны верить друг другу, а не желтой прессе. Дешевые журналюги вылепили из меня какой-то секс-символ — неутомимого кобеля, гоняющегося за всеми юбками. И ты видишь меня их глазами… Ну посмотри на меня… Только взгляни.

— Я… я… — Бурно дыша, Ава остановилась, вплотную придвинулась к нему: — Предупреждаю, серьезно предупреждаю… Я убью тебя! Ведь я так боюсь тебя потерять!

— Успокойся, радость моя… — Он надел ей на палец кольцо, поцеловал руку и обнял.