- Круто, - усмехнулся Николай Павлович, - такого я даже в американских триллерах не видел.

- У нас случай почище любого фильма ужасов, - согласился Борис Моисеевич, - последнего нашли в подвале, прикованного на цепь, как собаку. Там вообще ощущение, что его пропустили через мясорубку, потом долго мыли, а потом сушили электротоком. Полный подвал был воды, его бы и не нашли, но сторож подсказал, что был еще и Енот. Поискали, а он плавает себе мирно в подвальчике.

- Чего еще сторож говорит? - спросил Николай Павлович.

- Он утверждает, что была еще какая-то девушка, - ответил Борис Моисеевич, - которую бандиты сначала на цепь посадили в том самом подвале, где Енота потом нашли. Куда делась неизвестно. Возможно, убийца ее отпустил. А может быть она ушла раньше. Сторож не помнит, потому что напился сразу после прихода Слона с Енотом. Он больше никого и не видел, ни Пельменя, ни Витамина. И как оказался в кабинете директора не помнит. Нам бы отыскать эту девицу. Возможно, она чего подскажет про убийцу, если сама жива.

- А девушка не может быть убийцей? - спросил Николай Павлович.

- Теоретически, конечно, может, - согласился Борис Моисеевич, - но практически вряд ли. Подумай сам. Это же не массовое убийство отряда пионеров в летнем лагере. Замочили четырех бандитов, которые, поверь мне, могли за себя постоять.

- Да, - согласился Николай Павлович, - это точно. Значит сторож не в курсе?

- Совершенно, - ответил следователь.

- А сам он не мог всего этого натворить? - спросил начальник милиции.

- Да, - усмехнулся Борис Моисеевич, - и сам себя запер на ключ снаружи.

- Точно, - согласился Николай Павлович, - этого я не знал.

- Дальше убийца сел в машину Пельменя и поехал к офису Князя, - сказал Борис Моисеевич, - и вот тут опять всплывает девушка-сообщница. Она нагло зашла к секретарше Князя, связала ее скотчем и телефонным шнуром и выведала домашний адрес Князя.

- Запомнили ее? Охрана или кто-то еще? Приметы какие-то? поинтересовался Николай Павлович.

- Она была в темных очках и в косынке, - сказал следователь, - никаких особых примет. Да, за этой секретаршей Князева за самой такой "хвост" волочиться, что лучше бы ей самой было, чтобы эта девка ее этим шнуром придушила.

- Ну, и дальше что? - спросил Борис Моисеевич.

- Дальше возле самого дома Князя машиной Пельменя, как лягушку, раздавили Корейца, зажав его между машинами, - ответил Борис Моисеевич, бедняга еще минут тридцать задыхался, пока не подох.

- Свидетели есть? - спросил начальник милиции.

- Была целая толпа народа на месте происшествия, - ответил Борис Моисеевич, - но все разбежались, когда милиция приехала.

- Вот, уроды, - сказал начальник милиции, - а как их коснется будут бегать, ныть, что люди вокруг жестокие и неотзывчивые.

- Это точно, - согласился Борис Моисеевич, - но когда в натурально бандитский джип врезается совершенно уголовная иномарка, раздавив несомненного бандита, никому не хочется давать показания, дабы уберечь свою задницу от печальных последствий.

- И Кореец, значит, подох? - спросил Николай Павлович.

- Мертвее всех мертвых, - перефразировал знаменитое изречение следователь.

- А теперь, давай, расскажи про Князя, - потирая руки от удовольствия, произнес Николай Павлович.

- Князя застрелили четырьмя выстрелами в упор, - радостно сказал Борис Моисеевич, - в собственной ванной.

- Да, что ты говоришь! - как бы удивился Николай Павлович, хотя он давно уже знал этот факт. Просто ему было приятно его слышать еще, и еще раз.

- Он лежал на дне джакузи наполненной розовой водой, - сказочно описывал жуткую картину следователь, - и таращился в потолок мертвыми глазами.