- Забор у меня высокий, - сказал Николай Павлович, - вынесем, никто не заметит. А вы бросьте его где-нибудь на пустыре, чтобы труп нашли через пару недель. Сами только не спалитесь, а то тогда уж точно не выкрутимся.

- Не бойся, Николай Павлович, - пообещал Князь, - выкинем так, что никто не заметит. Я место знаю.

- Хорошо, - согласился Николай Павлович, - Кореец, почисти ему карманы и все, что найдешь, мне отдай. Мы потом все эти вещички подозреваемому подкинем.

Кореец кивнул и полез в карманы трупа.

- Деньги, - сказал он, распушив веером доллары.

- Себе оставь, - сказал Николай Павлович, - не пригодится.

- Ничего больше нет, пусто, - отчитался Кореец.

- Хреново, - произнес Николай Павлович, - часы сними с руки. Это и будет главная улика.

Князя охватила жадность и начала душить. Часы эти фирменные, дорогие он дал Спиридонычу для маскарада и не хотел их терять. Ну, ладно, хрен с ними, с часами, главное, дело выгорело. Они теперь с главой милиции одной веревочкой связаны. А расследования никакого не будет. Труп они в море кинут с камнем на шее. И никто его не найдет. Не нужно ничего расследовать. А то ментяра все просечет, что его напарили, как сноба, если копнет глубже и узнает, что никакого бизнесмена Виталия Спиридоновича никогда не существовало.

- Все его вещи, что он с собой притаранил, сожги, - посоветовал Николай Павлович, - понятно?

- Понятно, - согласился Князь.

- Ну, езжайте уже, - поторопил начальник милиции, - увозите эту падаль из моего дома.

Пельмень и Кореец подхватили труп и бросили в багажник. Князь сел в машину, упрятав убитого, сели его телохранители и уехали. Николай Павлович прошелся по дому и думал так. Труп этого Виталия Спиридоновича найдут через какое-то время пацаны или еще кто-то. Он, курируя это дело, поручит расследование кому-нибудь из "своих", верных следователей. И поскольку сброда всякого в городе хватает, то виноватого найдут быстро.

Экспертизу проведут, всякую ботву другую, это все можно организовать. Так что перед московской "крышей" этого бизнесмена отмазаться можно. Главное, чтобы никто из свидетелей не проговорился. Пельмень там или Кореец. Князь сам выстрелил, за него можно не беспокоиться. А насчет этих двух парней нужно с Князем поговорить. Не дай бог, хоть что-то просочится, по пьяни сболтнут, и все пойдет насмарку. Да, теперь он крепко с Князем повязан.

А Князь ехал в машине и думал о том, как ловко он провернул этот спектакль. У него теперь Палыч навсегда на коротком поводке. Еще бы, начальник милиции - соучастник тяжелейшего преступления! Можно будет им вертеть-крутить. Нужно только организовать видимость работы по заглаживанию конфликта с москвичами перед Палычем. Сейчас они покойника утопят, а скажут Палычу, что бросили на пустыре. Пусть ждет, когда его найдут.

А когда труп не найдут вовсе, подсказать начальнику милиции новую версию убийства. Как будто бы Спиридоныча с поезда скинули по дороге. А куда труп делся с пустыря - не известно. Может быть, его бомжи поджарили и съели на обед. Короче, дело выгорело, теперь на многие его безобразия Николай Павлович будет смотреть сквозь пальцы. Тронуть он их не осмелится. Трое их, и любой может начать говорить. И устранить их физически Палыч тоже не решится - кишка тонка. Князь удобно откинулся на сиденье и с наслаждением закурил. Дело было сделано.

15

- Ну, так скажи мне, Колян, - обратился Князь к сидящему за своим столом в офисе и обливающемуся холодным потом Оксаниному ухарю, - куда же ты все-таки девал два вагона подгузников?

- Я же говорю тебе, Князь, - виновато оправдывался Колян, - я их отправил, а они не пришли по месту назначения.