Отец поморщился:

    -  Вольно, фрегат-капитан. И забудьте про «адмирала». Я просто коммодор. Ни рыба, ни мясо, что-то вроде альвийского надполковника. - Он ухмыльнулся. - При нашей встрече контр-адмирал Симонэ зыркнул на меня исподлобья, как на врага человечества. А всё из-за этой дурацкой звёздочки.

    В скобках замечу, что все эти недоразумения с лишней звездой у земных адмиралов были вызваны тем, что в галлийской военной иерархии отсутствовал аналог чина коммодора. Во флоте Терры-Галлии этому званию соответствовала должность командира бригады, которую занимал либо капитан первого ранга, либо контр-адмирал, зависимо от обстоятельств. В первом случае такого офицера называли бригадиром-капитаном, а во втором - бригадиром-адмиралом.

    Наконец я опомнилась и, не стесняясь присутствия Анн-Мари, поцеловала отца в щеку.

    -  Поздравляю с повышением, папа. Теперь ты будешь командовать бригадой? Или линкором?

    -  Пока ни то, ни другое. Сейчас у меня особое задание.

    Анн-Мари вопросительно посмотрела на него:

    -  Так Рашель не в курсе?

    На лице отца явно отразилось замешательство.

    -  Конечно, нет. И не должна быть в курсе. Сами понимаете, это секретная миссия.

    -  Но, сэр… Да, конечно.

    Между этими «но, сэр» и «да, конечно» случилась одна вещь: отец повернул голову и украдкой от меня подмигнул Анн-Мари. Но он не учёл одного обстоятельства - что я увидела это в настенном зеркале.

    -  Кажется, - произнесла я, пристально глядя на отца, - кое-кто здесь принимает меня за дурочку. Что происходит, господа старшие офицеры? Насчёт чего я не в курсе?

    Отец смутился, как смущался всегда, когда ему приходилось о чём-то умалчивать, что-то скрывать от меня, а порой (и, разумеется, ради моего же блага) лгать мне.

    Анн-Мари сказала:

    -  Извини, Рашель, возникло недоразумение. Со слов адмирала Лефевра я поняла, что тебя тоже хотят привлечь к этому заданию. Твоё имя в нашем разговоре не упоминалось, просто… просто некоторые обстоятельства дела навели меня на такую мысль. Теперь я вижу, что ошиблась.

    -  Значит, некоторые обстоятельства, - повторила я и вновь посмотрела на отца: - Сэр, я требую объяснений. Меня собирались включить в вашу команду или нет? Только честно.

    Он опустил глаза.

    -  Первоначально твою кандидатуру рассматривали, но затем отклонили.

    -  А можно спросить почему?

    -  Из-за нашего родства. Я буду руководителем операции, а ты - моя дочь. Пусть и приёмная, но всё равно дочь.

    Я понурилась. Что тут сказать, аргумент непробиваемый. Всего минуту назад я получила наглядный урок тому, как вредят родственные связи уставным взаимоотношениям.

    Хотя нет, что-то тут не так! Ведь моя кандидатура всё же рассматривалась. Невзирая на то, что я дочь руководителя операции. Значит, в деле имелся некий нюанс, который позволял в данном конкретном случае пренебречь общим правилом, сделать из него исключение. Иначе обо мне даже не упоминалось бы.

    -  Вот интересный вопрос, - задумчиво проговорила я, как бы обращаясь в пустоту. - Кто же первый высказал соображение насчёт родства?

    Отец ещё больше смутился. Однако ответил:

    -  Ну… В общем, я.

    -  И каковы были ваши мотивы, сэр? Вы опасались, что наши отношения повредят делу, или вами руководил страх за меня?

    На сей раз он промолчал.