-  И каковы были ваши мотивы, сэр? Вы опасались, что наши отношения повредят делу, или вами руководил страх за меня?

    На сей раз он промолчал. Тогда я обратилась к Анн-Мари:

    -  А ваше мнение, мэм?

    -  В свете того, что мне известно об этой миссии, - бесстрастно произнесла она, - скорее второе, чем первое. Лично я не думаю, мичман, что ваше родство с руководителем группы сильно повредит заданию.

    Вновь повернувшись к отцу, я спросила:

    -  Итак, к кому я должна идти?

    Он обречённо вздохнул:

    -  Ты даже не спросила, что это за задание.

    -  Каким бы оно ни было, я согласна.

    -  Почему, мичман? Личные мотивы?

    -  Никак нет, сэр. Раз мою кандидатуру предлагали, несмотря на наше родство, значит я действительно пригожусь вам.

    Отец поднялся с кресла.

    -  Ладно, сдаюсь. Однако не спеши. Сперва мне нужно связаться с адмиралом Дюбарри.

    -  В этом нет нужды, коммодор, - отозвалась Анн-Мари. - Адмирал-фельдмаршал ждёт мичмана Леблан, - тут она быстро взглянула на часы, - через двадцать три минуты.

    Отец укоризненно посмотрел на неё:

    -  Чёрт побери! Так всё это было подстроено?

    -  Да, сэр. Адмирал Дюбарри попросил меня разыграть маленький спектакль. Во-первых, чтобы лишний раз проверить вашу дочь на сообразительность, а во-вторых - дать ей возможность самой сделать выбор, без какого-либо давления со стороны. Она вполне могла принять ваш аргумент насчёт родства и дальше не настаивать.

    Отец досадливо закусил губу.

    -  Я должен был догадаться. Я же знал, какая вы хорошая актриса, фрегат-капитан. Вам бы не в армии служить, а сниматься в фильмах госпожи Гарибальди.

    Анн-Мари усмехнулась:

    -  Я об этом подумаю… когда закончится война.

    11

    Когда я вошла в лифт и уже протянула руку, чтобы нажать нужную кнопку, меня остановил окрик: «Подождите!». А спустя несколько секунд в кабину стремглав влетел молодой парень в славонском военном мундире. Он был худощав, почти моего роста, чуть ниже, лет шестнадцати, максимум семнадцати на вид. Короче, ещё сопляк.

    А однако, этот сопляк был офицером, лейтенантом, о чём свидетельствовали погоны и соответствующая надпись на именной планке. Звали его П. Валько. На каком слоге делать ударение - не ясно. Для себя я решила, что на втором - так звучит лучше. Волосы у него были русые, гораздо длиннее положенного по уставу, лицо - круглое, скуластое, глаза - карие, широко расставленные, взгляд - дерзкий, задиристый. Этим самым задиристым взглядом он смерил меня с ног до головы и произнёс:

    -  Привет, прапор! Мне на шестой ярус.

    -  Сам дурак, - ответила я, нажимая соответствующую кнопку. - Никакой я не «прапор», а земной мичман. То есть лейтенант, равный тебе по званию. Разбираться надо.

    Валько фыркнул:

    -  Глупая девчонка! Шуток не понимаешь, что ли?

    При этом он тряхнул головой, его волосы слегка взметнулись, и на виске взблеснула сенсорная пластина компьютерного импланта. Теперь мне всё стало ясно - и его нагловатое поведение, и «неуставная» длинна волос, и то, почему он, такой молодой, уже офицер. Валько был кибером - или, как официально называлась его специальность, системным оператором кибернетических устройств.