— Должностное преступление, — усмехнулся Витька.

Матвей махнул рукой.

— Меня беспокоит другое, — озабоченно произнес он. — Вполне возможно, Таня рассказала о доме людям Немченко.

— Возможно?

— Ее же пытали.

Горохов поднял глаза к потолку.

— Неожиданное осложнение, — произнес он. — И как нам спасти нашего друга?

— Ты же говорил, он людей оживлять умеет, — напомнил Матвей — А я тебе как-то рассказывал о тайном захоронении «Полночи».

— И что?

— Там такие орлы лежат — никакой Немченко не справится. Ты помнишь список?

— А это прекрасная мысль, — помолчав, сказал Витя. — Свежая и оригинальная. Ты, Мотя, — молодец, — он поднялся с подоконника. — Только что ты заработал новые бонусы у Князя Тьмы. И, кстати, очистил от боли разум невинной души.

Часть третья

Тьма возрождения

Агамемнон Рождественский

Они возились с телом почти до утра.

В три часа замотанный Агамемнон опрокинул кювету и чуть не наступил на добытый такими мучениями мозг существа. Тензор успел поймать его за ногу.

— Иди спать, — приказал он. — На сегодня хватит.

Агамемнон кивнул, сдирая с себя измазанный в зеленой крови халат. Неуверенными шагами поднялся в гостиную.

Андрей Симонов, свернувшись калачиком, спал на диване у камина. При появлении Агамемнона он поднял голову.

— Все? — спросил он, словно и не спал вовсе.

— Да, — облегченно кивнул Агамемнон, падая на край дивана. — Умаялся.

— Выпить хочешь?

— Ага.

Андрей легко поднялся.

У темного бара зазвенело стекло, и через мгновение высокий стакан оказался в руках Агамемнона. Он сделал глоток. Виски. Ну, что же, сгодится.

— Почему ты вызвался? — помолчав, спросил Андрей.

— Потому что ты не смог.

— С детства боюсь крови, — признался Симонов. — Но все же, почему?

— Видишь ли, — ответил, подумав, Агамемнон, расслабленно глядя на потрескивающий огонь в камине. — Большая любовь в наше время — редкость. Ромео и Джульетты раздавлены бытом, добычей денег и квартирным вопросом.

— Мы — нет.

— Вы — нет, — кивнул Агамемнон.

Андрей долго смотрел на огонь.

— Ты думаешь, у нас с Наташей большая любовь? — наконец, спросил он. Словно сам себя спрашивал.

«Отвечать, нет?» — подумал Агамемнон. У него не осталось сил на дилеммы.

— По крайней мере, с твоей стороны, — сказал он.

— Я не могу без нее жить, — просто сказал Андрей. — Ощущение немыслимой потери, которое существует буквально на физическом уровне. Любовь ли это? Не знаю. На ее похоронах мне стало трудно дышать. Я чуть не упал в ее могилу, так было плохо. Мне и теперь бывает плохо, но я отыскал способ не задохнуться. Воспоминания, понимаешь? Я принимаюсь вспоминать ее — и отпускает. У тебя так когда-нибудь было?

— Нет, — ответил Агамемнон с искренним сожалением. — У меня вообще со слабым полом как-то не клеится.

— А у меня клеилось, — тихо кивнул Андрей, глядя на огонь. — До Наташи. А сейчас я ни о ком, кроме нее, даже думать не могу. Может быть это болезнь?

— Может, — пожал плечами Агамемнон и допил виски.