Внезапно странный звук оборвал его. Звук исходил от Андрея. Уродливо искривив рот, он засмеялся, словно залаял. Максим даже не понял вначале, что это смех. Андрей раньше так никогда не смеялся.

Его тонкие искусанные губы задергались, а рука с сигаретой мелко, неприятно задрожала.

— Так… — задыхаясь, пролаял он. — Так ты не знаешь?… Вернется?… Она — вернется?… Ха… ха… Откуда? … Ха… Ну, рассмешил… Ха… Она — вернется… — плечи его заходили ходуном. Максим с ужасом следил за ним. — Она… Ха… Ну, ты и клоун… Откуда она вернется, Макс? … Откуда? … — голос Андрея звучал надтреснуто, а из горла вырвалось что-то очень напоминающее сдавленное рыдание. — С кладбища? Оттуда вернется, да? С участка номер двести тринадцать? Три дня назад я ее похоронил там, Макс. — он поднял к лицу скрюченные пальцы, смотрел на них, будто видит в первый раз. — Вот этими руками я кидал замерзшую землю на крышку ее гроба… Понимаешь, Макс? И куски земли гулко падали вниз, Макс… Я падал вместе с ними… — рыдания душили его, и голос вибрировал. — Она уже не вернется, Макс, никогда… Никогда больше… Будет ноги мне целовать! … Да я бы сам кому хочешь их вылизал бы, только бы она вернулась… Или… — взгляд Андрея метнулся к Максиму и взгляд этот был почти безумен. — Или ты что-то знаешь? Скажи мне, Макс! — почти заорал он. — Когда она должна вернуться?! …

Максим не помнил толком, как оказался на улице. Он очнулся от холода и обнаружил, что стоит по колено в снегу, без дубленки, без шапки и ботинок. На ногах оказались Андрюхины домашние тапочки, уже мокрые от снега.

Максим дрожал. Не от холода на улице, а скорее от холода внутри. Какой же я идиот! Дурак! Круглый дурак! Успокоил друга! Помог, черт!

Он поднял голову и в окне четвертого этажа увидел Адрюхину маму, с удивлением наблюдавшую за ним. А из соседнего окна на промерзшую улицу поплыл, набирая силу знакомый тоскливый голос:

— Can you heal me? …

И даже сквозь песню Максиму показалось, что он отчетливо слышит сдавленные рыдания своего старого друга.

Барс

— Это он? — отрывисто спросил Титов.

Саня Барс посмотрел на плохую фотографию. Потом на прохожего.

— Нет, — покачал он головой. — Тот помоложе будет.

— Это хорошо, — расслабился Титов. — Это очень хорошо.

Он вытянулся на сидении.

— И под ливнем и под градом, — пропел сзади Пашка Бузыкин. — Ты чего вчера поделывал, а, Лех?

— После того, как расстались? — покосился на него Титов. — Телик смотрел, канал НТН. Развлекательную передачу «Совокупление с Ларисой Пеговой».

— О-о! — с уважением протянул Пашка. — И как совокупление?

— Пришла жена и не дала совокупиться, — усмехнулся Титов. — Заставила на другой канал переключить.

— Ревнует, — посочувствовал Бузыкин.

— К такой ведущей грех не ревновать, — заметил Титов.