– Простая формальность. Вы нам очень помогли, искренне ответив, в конце концов, на все вопросы. А теперь расслабьтесь и сделайте некоторые дополнения: вы же понимаете, что просто «да» в анкете недостаточно. За всем этим стоят конкретные люди. Начнем, и я еще раз повторяю, что вы можете не торопиться; чем больше вы расскажете, тем лучше для вас. Вы готовы?

– Да.

– Прекрасно. Какими вымышленными именами вы пользовались и какими документами?

И ты слышишь собственный голос, излагающий нечто вроде романа, который ты выдаешь за собственную жизнь.

– Мое боевое имя менялось, но чаще всего я пользовалась именем Джезебел Морган, а иногда – Наоми Бейкер. Почти всегда я выдавала себя за университетскую преподавательницу, но иногда – за агента по оценке книг на дому или специалиста по заочному образованию умственно отсталых, работающего в системе социального обеспечения. Имя я изменила по соображениям личного порядка: сначала – потому что у меня были проблемы с родными из-за моих любовных увлечений и религиозных разногласий. У Церкви Иисуса Христа Святых Последнего Дня совершенно особые нравственные ценности, и, если ты в них не веришь, притвориться, что ты им следуешь, очень трудно. Еще на первых курсах университета у меня начался идейный внутренний конфликт с религией, в рамках которой меня воспитали. Впоследствии я использовала вымышленные имена, когда имела дело с общественными движениями – вы называете их подрывными, а мы общественными. Да, я входила в ряды Армии освобождения в конце ее существования, но активной деятельности не вела: я входила в состав групп, собиравших информацию. Мне неизвестно, каким образом была использована моя информация, потому что вскоре Армия освобождения была распущена, а я начала работать среди преподавателей, – тех, кто выступал против внешней политики Соединенных Штатов, за солидарность с народами стран Карибского бассейна, и с Никарагуа, иногда и с Кубой. Нет-нет. Энрике Ваксман Ортис, за которым я была замужем совсем недолго, не был членом какой-то конкретной партии. Я больше, чем он, занималась этой деятельностью и поддерживала отношения с Коммунистической партией США. Но только как попутчик: мне казалось, что эта догматичная партия находится под правовым, политическим и общественным давлением и уже неспособна на те действия, о которых я мечтала. Зарубежные страны – те, в которых мне надо было побывать в связи с моей работой о Галиндесе; кроме того, я была в Югославии, в Сплите, как турист: мне очень хотелось увидеть город, где сохранились нетронутыми дворец императора Диоклетиана и другие постройки того периода. Да, я встречалась с сотрудниками иностранных спецслужб. Не советских, нет, но спецслужб ГДР; я встречалась с ними в Испании, и неоднократно. И даже просила помочь мне и уточнить, действительно ли Галиндес был агентом КГБ и не может ли случиться так, что он не убит, а находится в одной из социалистических стран, где ему сделана пластическая операция. Нет, нельзя сказать, что я работала за счет правительства какой-либо страны, включая коммунистические, в смысле денег, – я работала на них в идеологическом смысле.