— Разве обязательно было… так жестко?

— У нас возникли разногласия, — ответил Посланник. — Он жульничал по всем пунктам, кроме одного — именно того, о котором я его просил. Он был безупречен, так же безупречен, как я, без принуждения. Я мог бы закрыть глаза, по-человечески, но предпочел смотреть прямо, без стыда. И тем самым лишился человечности. Трудная правда. У каждого своя. Он… он ведь некоторого рода художник…

Я не совсем понял, что Посланник имеет в виду. Может быть он, вопреки обыкновению, просто мыслил вслух. Как бы то ни было, развивать тему он не стал.

— Не стоит волноваться о Генри. Как и о Конни.

— Я сам решу, о ком волноваться.

Посланник наверняка напрягал все свои силы, чтобы казаться дружелюбным и доброжелательным, и теперь они были на исходе.

— У вас есть документы, — холодно произнес он, — касающиеся деятельности верхов… на ваш взгляд, это щекотливые вещи. Но можете забыть о них. Есть столько доктрин, которые когда-то получили ход, и от которых не избавиться, пока несколько поколений не сменят друг друга… Это не приоритетные вещи.

— Еще воды? — спросил я.

— Нет, спасибо, — ответил он. — Я просто должен… — Я понял его. — Я ухожу… Но сначала хочу увидеть ваш сад.

Он встал, взял со стола шляпу и с видимым усилием потянул затекшие конечности.

У меня не было ни малейшего желания показывать ему сад, но таким образом можно было вывести его прочь. Вне стен дома он казался менее опасным. Кроме того, Посланник немало знал о растениях, чему я не слишком удивился. Посланник указывал на пряные травы, о существовании которых в нашем саду я и не подозревал.

— И это говорю вам я, способный все у вас отнять…

— Это угроза?

— Прошу прощения, — отступил он, — вероятно, «профессиональная травма», как вы это называете.

Мы обошли розарий, где Посланник узнавал каждый цветок. Некоторые он хвалил, относительно других давал указания. На его взгляд, в целом сад выглядел многообещающе. Я не знал, как относиться к его словам.

— У меня есть одна необычная вещь, которая вам подойдет, — сказал он. — Среди красных еще осталось место.

— Спасибо, не стоит, — ответил я.

— Я сам его вывел. Это заняло тридцать лет.

Я пробормотал, что у меня другие планы, но он не обратил внимания. Покачиваясь на ходу, он удалился к машине и, открыв багажник, достал картонный футляр.

— Пожалуйста, — произнес он. В картонном цилиндре лежал саженец розы. — Можно посадить прямо сейчас. Она темно-красная. Очень красивая и выносливая, цветет поздно и обильно. Запатентована.

Что мне оставалось сказать?

— И как она называется?

— Разумеется, «Fleur de mal».

— Да, разумеется…

— Не стану больше задерживать вас… — сказал он. — Мне предстоит долгий путь. — Он протянул руку. Повинуясь рефлексу, я едва не пожелал ему удачи на дороге. — Если у вас возникнут вопросы… вы меня не отыщете. — Он повернулся, чтобы усесться в авто, но замер и снова выпрямился. — Мы с супругой женаты уже шестьдесят лет, — сказал он. — Я купил ей в подарок брошь… и подумал — чем меньше ценник, тем больше сумма… У меня даже могильного камня не будет…

Он уселся в свой скучный белый «Вольво», осторожно вырулил с парковки, помахал мне и отбыл.