– Да как войдешь? Как ты скажешь? Там жандармов поставят!

– Я скажу, где будут скотные дворы. Какие места назову, через них и войдем. Вы поймете.

О скалы Чулана разбивалась вечерняя мгла.

Глава двадцать четвертая

О том, что случилось накануне дня, которого ждали живые и мертвые, а также о том, почему Гарабомбо стал невидимкой

Надсмотрщики охраняли границы поместий еще строже, чем обычно. В Чинче наведался пьяный Сиксто Мансанедо. Чуть ли не целый вечер он пил и мочился у дверей. Никто не ответил на вызов. Приказ был точен: ни под каким предлогом, никак не отвечать на наглость. Терпеть, и все! Первые пятнадцать семейств спустились в Янауанку. Кайетано, Куэльяр, де ла Роса, Моралес и Корасма загодя раздали подарки: начальству – телят и козлят, сержанту Астокури – мешок жареного мяса. Это смягчило его. Разрешение подписали. Эрнесто Моралес и Хавьер Уаман привели с утра пораньше народ из Чипипаты, а немного позже пришел и Карауан, ведомый Карлосом Веласкесом и Эпифанио Кинтаной. Впереди шли дудочники, и звуки их предваряли цокот копыт. Сержант, щеголявший сапогами на площади, встал со скамьи.

– Это еще что?

– Чего «это», начальник?

– Почему трубите? – Он забеспокоился. – Подать сюда ваших главных!

Жандармы поспешили к общинникам и приказали Кайетано и Корасме немедленно явиться, куда следует. Они явились через несколько минут. Музыка приближалась, дудели уже у самой реки.

– Вот мы, сержант.

– Что происходит, Кайетано?

– Как это, сержант?

– Почему твой народ идет с трубами и знаменами? Я разрешил совещание по сельскохозяйственным вопросам, а не сходку какую-то!

– У нас не сходка, сержант.

– Где это видано, чтоб на собрание ходили под знаменем? У вас что, праздник?

Кайетано улыбнулся, морщин у него стало больше.

– Именины у меня! – засмеялся он.

– На какого ж святого приходятся? – недоверчиво спросил Астокури.

– Сегодня его рождение, – сказал Корасма. – Он пообещал откопать в Айяйо мех с чичей. В прошлом году закопал. Вот они, такие-сякие, раньше времени и веселятся!

И впрямь случилось чудо: у Кайетано действительно был день рождения. Сержант послал проверить; жандармы подтвердили. Кайетано и Корасма попросили разрешения уйти. В городок уже входили без музыки общинники из Карауаина. Жандармы наблюдали: как бы чего не было!

Утро было солнечное. В одиннадцать, как требовал ритуал, приветствовали жандармов, томившихся со своими маузерами, и начали собрание. Все терпеливо выслушали отчет и обсудили его, что-то принимая, о чем-то споря, что-то отвергая. Наконец, поближе к двенадцати, Корасма вышел вперед. Как всегда, когда происходило что-нибудь важное, вид у него был испуганный.

– Мы давно решили завести общие фермы, чтобы улучшить породу скота. Я хочу вам доложить, что совет общины выбрал места для первых корралей. Без хороших производителей скот станет мельчать.

– Можно узнать, где эти коррали будут? – спросил Виктор де ла Роса.

Из-за угла вылетели великолепные кони. Хозяева ехали в «Звезду» поговорить о предстоящем пире.

– Поставим пять корралей. Первый – в Янаичо.

– Согласен! – крикнул де ла Роса.

– Второй – в Карауаине.

– Согласен! – крикнул Карлос Веласкес.

– Чипипата строит в Парнапачайе.

– Хорошо! – крикнул Хавьер Уаман.

– Чинче – в Мурмунье.

– По какую сторону реки? – спросил Мелесьо Куэльяр.