Геустис кружил по зале, искоса поглядывая на Яну, и будто ждал чего.

`Странно. Я жду и он. Чего? Нет, не того, чего просит, другое здесь'.

— Смотрю, ты ничему не рада, — гарон перестал мерить шагами залу и встал напротив девушки.

— Винограду.

— А, что еще желаешь?

— Давайте поговорим на чистоту, — и отодвинула двухъярусную вазу.

— Угу, — он сел и завладел ее рукой. Девушка поморщилась, но промолчала: к чему противиться, не убыло же оттого, что прикоснулся он. К тому же рыкни — может и взорваться, и перестанет милого и мягкого изображать. Вот тоже, не надоело бедному столь несуразную и не подходящую ему роль играть? Видно, что с трудом уже натягивает улыбку и взгляд все строже и пытливей, маска на лице хоть и мила еще, но тяжела и стынет. Не терпится ему решить, а Яна не спешит, специально тянет и ждет когда сорвется он, лицо свое родное обнажит и скажет правду — то, что ему надо. Она? Бред. Нужна не больше, чем он ей.

И Яна поняла, что ей не нравилось потому, что не имело объяснений: не в плену она, а словно бы в гостях, и не у влюбленного Дон Жуана, а у отца или брата, родственника.

— Я жду.

— Ты тоже? — пытливо посмотрела на Геустиса.

— Ты играешь.

— С огнем?

— Со мной.

— А это хуже?

— Я терпелив, но не безгранично.

— Намек? Торопишь или торопишься? Ты многое не сделал.

— Что, например? Готова выдвинуть условия?

— Да.

— Излагай.

— Хочу встретиться с сестрой.

— Исключено. Я говорил.

— С вашим императором.

— Ответ все тот же.

— Прекрасно, тогда и мой вам, отгадать несложно.

Геустис рассмеялся:

— Меня решила обмануть?

— Сложно это сделать.

— Но ты пытаешься, и пока удается.

— Послушай Великий маг, тебе не надоело? Мне лично — да.

— Ты все еще в печали. Давай-ка развлеку, — и встал. Обнял, нежно так, что Яна удивилась и замерла — не доводилось ей встречаться с нежностью такой.

— А как же Авилорн? — на Геустиса покосилась.

— Эльф и сестра. Мы с ними постоянно. Как будто вчетвером, а не вдвоем.

— Ты обещал.

— А ты не обещала.

— Понятно, ждешь, когда я `да' скажу. Тогда и эльфа оживишь?

— Естественно, — покоев вдруг не стало. Они стояли на траве, невдалеке от водопада, у зарослей цветов, а рядом паслись косули, порхали бабочки. — Красиво?

— Да, — но слишком равнодушно прозвучало, чтоб гарон поверил.

— А хочешь, полетаем? Я покажу тебе тех…

— …дурачков, которые стремятся в ад за славой героев.

— Ты знаешь?

— Предполагаю.

— Разве не интересно, разве ты не хочешь себя потешить, посмотреть на них?

— Издеваясь над ними?

— Не нравится мне твой настрой, — гарон нахмурился и отошел. — А что ты хочешь?

— Авилорн.

— Опять? Ты думаешь, он будет благодарен?

— За что?

— За то, что стал живым. Тебе.

— Не в этом дело, а в справедливости.

— Нет, милая моя, ты думаешь, он что-нибудь придумает и, конечно же, любя, тебя избавит от меня.