— С тобой не буду, все равно. Не с ним, и ни с тобой я не останусь.

— А почему?

— Я Авилорну не нужна, Эстарну он любил…

— Пыльца.

— И что с того? Какая ерунда…

— Не нужен, но грустишь?

— Мы сблизились в дороге, я к нему привыкла. Возможно, это, а еще и то, что я хочу, чтоб он домой живым вернулся. Так будет правильно.

— Опасно. Зачем мне эльфа к жизни возвращать?

— Он аду не угроза. Он не способен, как Аморисорн делать одно, думать другое, говорить третье. Почему тот, кто порядочен и благороден так рано умирает?

— Тот, кто невинен, ничего не должен. Легко пришли, легко ушли, они, как гости в жизни, знают меру, и не задерживаются долго из вежливости.

— Как грубо и цинично. Где же справедливость?

— Справедливость?… — он удивился. — Я покажу тебе ее.

Обнял и рукой взмахнул. Они оказались на краю поляны, в кустах. И можно было видеть как Авилорн, живой, здоровый и довольный лежит на ковре и обнимает сразу двух симпатичных девушек. Они смеются и что-то шепчут ему. Он одну целует, ласкает.

— Ты этого хотела? — Геустис на ушко Яне прошептал. Она нахмурилась не веря, что видит эльфа — не мираж. — Ах, да, ты хочешь доказательств? Иди, я не держу. Общайтесь. Надеюсь, после ты поймешь, что зря о нем печалью сердце отравляла.

— Меня не раз мужская половина предавала…

— Что сделаешь на этот раз?

— Тоже — ничего. Он в верности не клялся, и другом был, а остальное… дело не мое. Все правильно.

Ей показалось, что эльф не тот, совсем не тот. Нет, внешне точно Авилорн, но сердце Яны сильней не бьется, в душе покой и равнодушие в глазах. Не тянет к эльфу, он как будто бы мираж.

— Как благородно! Да, ты отравлена эльфийской кровью, я смотрю, и та ли Яна мне сказала о не желанье мстить изменщику?

— Он жив, и это хорошо, а остальное — его право.

— Мне помнится, ты о предательстве одном семь лет помнила, и не молчала, всех, кого угодно, обвиняла.

— Было. Но прошло. Наверно, я была другая.

— И что же? Любишь все равно? — кивнул на эльфа.

— Не в этом дело, и не об этом речь, — тихо прошептала, не сводя глаз с парня.

— Значит, печаль о нем, забота о его судьбе, лишь дружеская благосклонность?

— Зов крови, — пожала плечами.

— Ах, вот как это называется? — усмехнулся Геустис, пытливо заглядывая ей в лицо. — Ты лжешь кому: себе, ему или мне?

Девушка промолчала и вышла из кустов.

— Привет! — несмело подошла. Авилорн ее увидел и, обрадовано улыбнулся, а подруги его насторожились.

— Здравствуй Яна.

— Смотрю, ты жив и не скучаешь?

— Ты тоже не грустишь, и в здравии.

— Ну, да… — задумалась она, пытливо лицо эльфа изучая. К плечам парня припала эльфийка — девушка с заостренными ушами, глазами, что гладь озерная. Руками она шею Авилорна обвила и взглядом гостье показала: он мой! Парень, смущенно улыбнулся и ладонью накрыл ее ладонь, подтверждая: твой, а чей же я еще?

Идиллия. Не слишком показная? И взгляд у эльфа слишком уж беспечный, и отдает расчетливой игрой.

— Да, Бога ради, — усмехнулась Яна. Толчок в груди, еще, еще и будто ожило заснувшее сердечко: лицо-то Авилорна, глаза его, телосложение, манеры, но все же чего-то не хватает, но чего? И вспомнилось: ` иллюзия весь ад — об этом твердо помни'.