Парень показал ему ладони: от ран, почти не осталось следа, а красные пятна чужой крови рассказали остальное.

Соулорн мотнул головой: `нет. Этого не может быть, не могло случиться'.

`Случилось'… - с тоской обреченного на вечные муки смотрел на него Авилорн.

`Что же делать'? — растерялся брат.

«Не знаю'.

`Ничего', - за спиной юноши стоял Велистен, с сочувствием и пониманием глядя на Авилорна: `Поздно — от твоих ран не осталось и следа.

`Но должен же быть выход'! — вскочил Соулорн, готовый отправится, хоть в Хаос в одиночку, лишь бы избавить брата от постигшего его несчастья.

`Что сделано, то сделано', - предостерег его товарищ от бездумных поступков: пути назад нет.

`Но, возможно, она мертва'!

`Да, это выход', - согласился Велистен.

Авилорн с надеждой посмотрел на собравшихся вокруг собратьев, встал и оглядел девушку, не решаясь, не желая больше к ней прикасаться. Он видел — девушка жива, но как хотелось верить в обратное, и как страшно, отвратительно было осознавать, что он так думает.

Пара пассов над лицом жертвы гаронов, не для того, чтоб удостоверится, для того, чтоб с собой справится, свыкнутся с удручающей мыслью, что он обручен с человеком, обручен гаронами, против собственной воли. Что ждет его впереди, как они будут жить вместе? Хаос посеял хаос…

`Законы старшин жестоки', - посмотрел на Велистена.

`Не нам судить. Не нам законы предков не переступать'.

Авилорн сглотнул комок в горле и, понимая, что выхода нет, начал освобождать девушку от пут. Медленно стянул с себя рубашку, постоял, набираясь решимости и зажмурившись, прикусив губу, приподнял непослушное тело жертвы, одел в рубашку.

Товарищи не помогли — не могли, не имели прав. Авилорн знал это, понимал и старался не смотреть на них, чувствуя себя отверженным и бессильным перед свалившимся на его голову и на плечи семьи несчастьем. Горько было, больно.

— Смирись, — сжал его плечо Соулорн.

— Дай мне время.

Парень кивнул с пониманием и свистом.

Авилорн медленно, нехотя поднял свое достояние на руки и шагнул по воздуху вверх, сел на рысака придерживая девушку. Эльфы молча садились на своих огнегривых товарищей, с тоской и сочувствием поглядывая на Авилорна.

`Пусть решит Ювистель', - предложил Лавирн юноше: Он может, он должен…

И отвернулся, понимая, что дает другу тщетную надежду на лучшее.

Светало. Отряд полетел в Ведимор.

Народ слетался на площадь.

Ювистель стоял у рубинового алтаря, который был сооружен на почетном месте среди цветущих роз и позолоченных фонтанов, и ждал, будто уже знал, что ему предстоит совершить. Он смотрел лишь на Авилорна.

Тот замешкался, глядя на место влюбленных, святое, священное. Здесь заключали союз его предки, его родители, сестра. И был великий праздник, смех и веселье…

Взгляд юноши ушел в сторону притихшей толпы родичей. Умарис — вот та, с кем он намечал прийти сюда будущей весной. Несчастная готова расплакаться от горя и сожаления, но как обычно, переживает за него больше, чем за себя.

Прекрасная Умарис, прости…

— Иди, — поторопил парня Велистен. Соулорн лишь посмотрел в глаза брата и отвернулся не в силах видеть его муки. Но что он может сделать, чем поможет? Бросится в ноги Аморисорна?… А почему нет? Он должен понять страшную суть происходящего, должен остановить, восстановить равновесие! Юноша ринулся к башне мага, взлетел над толпой.

Велистен лишь головой качнул: любому ясно — раз Юстинель стоит у алтаря, значит, старший маг знает, что в один из самых уважаемых домов Ведимора войдет человек, станет членом огромного рода эльфов.