|
Но стало. Геустис узнал, и час расплаты для меня настал. Не знаешь, что сказать? Растерян и раздавлен? Да, я согласен, не из легких весть. Не думай — оправданье есть. Дела так складываются, что пора признаться. Надеюсь, не подведешь ты ни меня, ни мать. И я скажу все то, что надлежит вам знать. Муж Эйолы, твой отец, тот самый Аустель — храбрец, ушел за братом, это знаешь ты. И как бывает — ад его принял. Вас было четверо и мать одна. Совсем измучилась она. А я любил ее — скрывать не стану, и потому пошел на уговоры и кровью окропил тебя в ночи и в тайне. Я дал вам шанс в час трудный выстоять, и удержаться. Эйоле милой я помог не сдаться и дал ей смысл прожить остатки дней в кругу возлюбленных детей. Ты очень сильный, но Эстарна, как плата малая как наказанье, твоею стать, увы, уж не могла. Тебе сестра она, а человек — жена. Мы знали, рано или поздно ад тебя поманит, и Аустель, тебя как первенца приблизит, желая свет и тьму объединить. Настало время сбыться, тому, что предначертано давно. И я не властен здесь, оно само случится. Но радует меня одно, да, я схитрил, но свет в тебе я сохранил. Теперь труднее будет им тебя забрать. Не хватит сил. А человек? Я ни причем, то Геустис сложил, как черен он, так план его осуществлен. Он выманить тебя хотел, и получил, я не у дел, и даже защитить не в силах вас. Я получил от них приказ — втроем вас отпустить. И больше никого не посылать. И выбора здесь нет — приходится молчать и делать что велят… Нельзя же род и мой, и твой им отдавать. На мать не сетуй…
— Промолчу. Я понял все и утром ухожу, — а губы онемели и слушались едва-едва. — Ну и видочек у тебя… Эльф глянул на жену и как огнем ожег: — Не до веселья… — Вижу. — Дай мне срок, — Аморисорну поклонился. — Не мне судить вас светлый маг. И матушку могу понять. Хотя мне тяжко принимать, что стал я Хаосу наградой… — Того еще добиться надо. Твой свет не покорит и тьма. — Я понял, Хаосу достанется жена. — Как на меня ты посмотрел? Ты раньше так глядеть не смел. — Да, был послушным я, и долг свой знал. Но предала меня семья, вы пешкой сделали меня… — Не так, мой мальчик, ты не прав. — А я смотрю, тяжел твой нрав, — задумчиво шепнула Яна. Эльф хмуро глянул на нее: — Я понял все, а ты, несчастная… тебе пока не надо. — Вот здорово, я чую не у дел? Ты очень быстро осмелел. — А слуги ада еще не то творят. Не знала ты? В Аду рассыплются твои мечты. — А их немного, маг. Мне б только Алечку достать. — Найдем. Утешишь ты себя. — Я понимаю, вместе мы идем. Наш путь был магом предрешен. Мне нравятся в раю дела — не злом — добром творится темнота. А выходцы из рая — камикадзе. И нас обоих выгоняют вон. Меня — сестра, тебя — закон. — Ну, разве не забавно? — Вы так похожи, видели б себя, и не возникло бы сомнений, что вы одно. — И в ад шагнуть должно оно. Мне радости в том мало. Поверьте, я давно устала одну воспитывать, а тут второго. Но, видно, карма у меня такая… Да, чтоб она в аду пропала!… Я позабочусь, Авилорн вернется в свой любимый дом. Конечно, обещать не стану, но сделаю все, что смогу. — Так быть же посему… — А в награду? Маг удивился: — Тебе? — Ему. Взгляд эльфов встретился, улыбка исказила губы мага. — Я получил уже награду, — спокойно молвил Авилорн. — Ты бессеребренник? Буффон! А мог бы попросить мильон!… Эстарну, например. |
