Веллин хмыкнул, оценивающе оглядев возмущенную поведением и высказыванием эльфа девушку:

— Верю, но первым, похоже, будешь ты. Да-а-а. Вряд ли вы успеете дотянуться до головы слуги Хаоса, и, хочу заметить, он много выше вас, — качнулся к Яне Вэрн.

— В прыжке достанет.

— Не слушайте Авилорна, ему лишь бы смеяться, а мне нас обоих защищать.

— Ах, вот, что?! — брови мужчины взметнулись вверх. — Да-а-а, — протянул, со значением косясь на эльфа. Тот с тяжким вздохом пожал плечами.

— Я прочту заклинание, и гарон растает! — разозлилась на мужчин девушка.

— Угу? То есть вы, милое дитя, завидев слугу Хаоса, вытащите книгу, начнете искать нужное заклинание, потом читать его. А гарон все это время будет смирно ждать результата ваших усилий?

Издеваются! — поняла Яна.

— У вас здесь магия на постоянной основе, а я в ней не в зуб ногой! А лишними знания не бывают!

— Вот уж не знаю, — с сомнением качнул головой веллин, сочувственно глянув на Авилорна. — Хорошо, пойду, приготовлю все необходимое вам, жена несчастного эдгерна.

И поплелся к выходу, полез вниз.

Весь вечер и всю ночь Яна мерила шагами комнатку, соображая, чтоб еще такое прихватить с собой, в поход по злачным местам обитания нечисти. Честно говоря, он очень жалела, что вместе с ней в этот мир не попал взвод спецназа и пара атомных бомб. Скинули бы пару тон на вотчину Хаоса и не мучились бы ни жители этого мира, ни она. Вот где просто необходимо оружие массового уничтожения — чтоб Ад — в пыль, а гароны — в пепел. Но как всегда, то, что нужно было недосягаемо, а то, что имелось, по большому счету ничем не могло помочь.

Но не только это печалило и расстраивало девушку — эльф. Он являлся главной причиной ее тревоги и раздражения. Этот ненормальный, а, вернее, типично нормальный для расы эльфов, преспокойно спал в обществе светящихся жуков, наплевав на метания супруги. Она извелась, решая задачу по спасению жизни сестры путем сохранения еще двух жизней — своей и инфантильного дитя лесов, а тот спит и ухом своим острым не ведет! И это чудо имеет мужской пол?! Кто-то явно недобро пошутил над ним.

Яне сильно хотелось подойти и нарушить безмятежный сон `любимого' парой пинков и плюх. А еще лучше криком в ухо: рота, подъем!! Чтоб того подкинуло и впечатало во что-нибудь тупое и недалекое, как он сам.

Эльф улыбнулся во сне.

Яна топнула ногой: Ну, до чего никчемное существо!

Утром Яне прибавилось причин для злости. Вэрн поднял их, как только она начала засыпать, а солнце, еще лишь, собиралось просыпаться. Веллин накормил гостей сочными фруктами и бухнул на пол перед Яной сумку, в которую мог спрятаться сам. Мало, данная коллизия чьей-то убогой фантазии была страшна и потрепанна, как жизнь старухи из сказки Пушкина о золотой рыбке, так еще и неудобна, похожа на бесформенный мешок с лямками. Сверху этой тряпочки тире насмешки над Яной, легла скрученная в жгут трава, что с большим трудом и от врожденного искривления зрения и извилин можно было принять за веревку. Фляжка, размером с флягу, холщевый мешок с сухими, умершими своей смертью тысячелетия два-три назад, фруктами, мумифицированными до состояния камня. И огромный том в пыльной бархатистой обложке на медных застежках с сапфирами. Он грохнулся последним, так как хозяин не удержал его в руках, и поднял тучу пыли. Авилорн вздохнул и заскучал. Яна принялась чихать, в перерывах пытаясь сообразить: над ней издеваются, считают идиоткой или таким образом, проявляют гостеприимство и доброжелательность?

Судя по смущенному лицу Вэрна смеяться над ней не собирались, поэтому Яна смолчала. Прикусив язык, мысленно рассказывая Авилорну все, что думает о чокнутых родственниках эльфов, принялась запихивать в сумку любезно предоставленное ей имущество.