— Что ты делаешь? — хмуро и недовольно спросил эльф.

— Мы станем невидимыми, — заявила Яна, проглотив две ягоды, протянула пару эльфу. Тот пренебрежительно передернул плечами: не время и не место объяснять глупой, что морока морочит лишь того, кто с ней знакомиться.

— Ешь! Видишь, я уже невидима! — заявила девушка, пытаясь силой впихнуть в рот эльфа две ягоды. Тот просто дунул и ягоды улетели. — Я как лучше хочу! — возмутилась Яна. — Ты меня видишь? — вытянула руки, скривила рожицу. — Нет! И другие не видят, и отстанут от нас!

Эльф посмотрел ей прямо в глаза, отобрал меч и сунул в ножны за спину.

— Упрямец! — прошипела девушка. — Я же, как лучше нам обоим хочу.

— Не надо, как лучше, — попросил эльф. — Иначе будет хуже. Я же просил тебя молчать.

— Все, молчу… Съешь ягодку?

Авилорн скрипнул зубами и перешел на бег, крепко зажав руку жены в своей ладони. На голоса посторонних уже стекалось пополнение. Горринов стало слишком много, чтоб мечтать о беспрепятственном прохождении пути. Эльфу пришлось пару раз взмахнуть мечом, предупреждая их не подходить ближе, а, потом, и открыто пригрозить, требуя пропустить, очистив дорогу. В это время из толпы полетело, что-то круглое, бордовое. Свистнуло над ухом девушки, впечаталась в стену и растеклось. Яна пригрозила кулаком шутнику, уверенная, что ее не видят, и услышала в ответ недовольное гудение и свист уже трех `бомб'. Одна попала ей в грудь. Больно не было — противно. Во-первых, стало ясно, что их обстреливают какими-то вонючими мясистыми плодами, во-вторых, что невидимость понятие относительное, и явно не препятствует меткости стрелков.

Последовал еще один залп плодами, потом еще и еще. Яна, как ни пыталась увернуться, оказалась вся, от макушки до ног, в мякоти и противном соке, Авилорн же чист и не запятнан. Как эльфу это удалось, девушка не понимала, как не понимала, почему обстреливают именно ее, невидимую, а его, видимого, не видят? Она открыла рот, чтоб спросить и получила в него плод.

Ее шумное:

— Тьфу!!

Было воспринято толпой на ура. Ликующие горрины принялись буквально закидывать девушку. В это время на горизонте появился, наконец, проем-выход из негостеприимного города и Яна, вырвав руку из ладони Авилорна, схватила упавшие на пол плоды и обкидала ими толпу, страшно отомстив за унижение, а потом припустила вон. Оглушительный вой возмущения порадовал девушку, а чья-то дубинка сбила с ног. Из ворот Яну выволок эльф, спасая от следующей дубинки.

— Ноги моей здесь больше не будет! — злобно прошипела девушка, плюнув в проем, и получила плодом лицо.

Эльф подхватил ее за талию и бегом потащил в лес.

— Обратно пойдем, я в этот муравейник бомбу кину! — пообещала Сурикова, оглядываясь в поисках чего-нибудь увесистого, чтоб запустить им в город грубиянов и разнести его на части. — Гремлины!! — закричала, в итоге, ничего не найдя.

И увидела с десяток вынырнувших из проема горринов, что, видимо, решили преследовать беглецов, чтоб вернуть им оскорбление. Лица у них были злобные, а дубинки в руках внушительные.

Яна поняла, что рано возликовала и сейчас получит дубинкой в лоб, вырвалась из рук эльфа и припустила со всех ног, обгоняя Авилорна. Понеслась, не разбирая дороги, ломая ветки кустов, сбивая головой низко висящие плоды с ветвей деревьев. Запнулась о корни, упала в кусты, что росли, закрывая от глаз край обрыва, и поехала вниз. Перед глазами замелькали листья, ветки, трава, обалдевшие грызуны, жуки, коряги, корни, о которые она билась, переворачивалась и вновь летела вниз.