— Тиррон!

— Соскучилась?

— Нет! — отшатнулась. — Просто полюбопытствовала.

— За ним прилетала мать.

— Прилетала? Эта? — ткнула пальцем в небо, намекая на фланирующую над ними гигантскую птицу.

— Это карнар, смотритель приграничья. Мы на его территории.

— Нужно уходить, — смекнула Яна.

— Не мешает. Нрав у карнара суровый.

— И почему меня это не удивляет? — проворчала девушка, запихивая в сумку высушенные вещи. — Здесь кого не тронь — сердиты и суровы.

— Не нравится?

— А что, может?

— Почему нет? Во-первых — ты точная их копия, и глупо сетовать на собственное отражение. Во-вторых, в благостной тишине эльфийских просторов, в кругу доброжелательных родственников, тебе тоже не нравилось.

— Твоих родственников, — уточнила Яна и качнула фляжкой. — Воду надо набрать.

— Наберем. Наш путь лежит через Великий источник.

— Водопад? — насторожилась девушка. Перед ее взором тут же встала картинка в фантасмагоричном стиле: ледяной водопад в джунглях живых деревьев — понятно, обычных, с глазками, ручками, ртом и языком, чтоб сказать все, что думают о путниках. А так же толпа горринов, простых бобров и обычных тирронов, которые резвятся, китовой тушей прыгая из воды, душат друг друга, дубинками забивают сваи плотины в виде бобров и укладывают штабелями неприветливых злюк-горринов…

— Нет, ручей. Его вода целебна и утоляет жажду одним глотком, восстанавливает силы, снимает боль и усталость, — направляясь в лес, сказал эльф. Яна, стряхнув очарование привидевшейся ей картинки, пошла за ним.

— Живая вода?

— Да, есть еще мертвая…

— В курсе, я сказки читала в детстве.

— Она есть в аду, и пить ее нельзя.

— Приманка для путников?

— Да.

— Далеко нам еще до ада?

— Мы на приграничье. Идти недолго. Но у границы нужно отдохнуть, набраться сил. Тебе.

— А тебе?

— Я не устал.

— Счастливый, — буркнула Яна, поглядывая по сторонам. Лесок редкий: деревья почти родные, привычные глазу — стволы нормальных размеров и совсем тонкие, то стройные то корявые, раздвоенные. Кусты, цветы, стрекот насекомых, чириканье птиц. И грибы попадаются, правда, все больше поганки-мухоморы. Вот они, как раз, ненормальные — исполины. Один такой они с Авилорном пару минут обходили. А их все больше и больше становилось.

На одной из шляпок мухомора Яна заметила нечто напоминающее издалека куколку насекомого с человеческий рост. Чем ближе они к ней подходили, тем медленней девушка шла, и вот, вообще, остановилась, с любопытством и настороженностью разглядывая странную куколку: человеческое и довольно приятное лицо было смуглым и печальным. Копна жестких, густых черных волос стояла дыбом, производя ужасающее впечатление. Остальное было перепончатыми крыльями, как у летучей мыши, в которые существо завернулось. Оно напоминало девушке демона печали. Во всяком случае, именно это пришло в голову Яне, когда они подошли к нему близже.

— Авилорн, смотри, — позвала шепотом эльфа, передернув плечами, и указала на фигурку. — Кто это?

— Айнгер.

— Он злой?

— Нет.