По выражению лица Дор'кри становилось понятно, что он прекрасно понимает неискренность этих слов, но, тем не менее, он поклонился и ответил:

— Я смиряюсь, миледи.

— Возьмёшь с тобой Валиндру, — сказала Силора, как только вампир выпрямился, и от этого распоряжения его глаза расширились от удивления и страха. — Она теперь гораздо лучше себя контролирует, — заверила тэйка. — И знай, Валиндра Теневая Мантия ненавидит Джарлаксла больше всех и не испытывает тёплых чувств ко второму дроу, которого винит в гибели Арклема Грита.

— Она непредсказуема, а её сила не подвластна ей самой, — заспорил Дор'кри. — У неё может хватить мощи поспособствовать тому, чего вы больше всего боитесь.

Силора сузила глаза, предостерегая вампира, что ей не нравится, когда её суждения столь смело подвергают сомнению. Тем не менее, она стерпела обиду, понимая, что в опасениях Дор'кри есть доля истины. Действительно, когда волшебница обдумала собственное решение, то пришла к выводу, что вампир мог быть прав. Валиндра могла стать «неожиданным броском костей», как говорилось в старой тэйской пословице.

Силора задумалась, как отменить приказ и одновременно показать, что просто проверяла, насколько хорошо Дор'кри понимает ситуацию. Но такое объяснение даже ей самой казалось неправдоподобным, и тэйка решила действовать с упрямством лидера, не признающего свою неправоту.

— Валиндра ускорит возвращение к пещерам. А под землёй будет двигаться в также быстро, как и ты.

— Если только не забредёт куда-нибудь, — осмелился пробормотать Дор'кри, и Силора наградила его злым взглядом.

— Значит, поведёшь её, — приказала волшебница. — И когда встретишь наших врагов, укажешь ей на двух дроу и напомнишь, кто они и что сделали с её драгоценной Главной Башней и Арклемом Гритом. Тогда ты увидишь, как могущественная лич обрушит Гонтлгрим на головы этой компании.

— Да, миледи, — ответил Дор'кри и снова поклонился, хотя по его тону можно было с уверенностью сказать, что он не слишком доволен.

— И учти, — бросила Силора ради собственного удовольствия, — если Валиндра победит, то тебе, возможно, не придётся драться с Далией, хотя я знаю, как страстно ты желаешь бросить ей вызов.

Резкий сарказм этих слов только усилил страхи Дор'кри, и вампир не ответил. Его плечи поникли, словно из него выкачали всю силу.

Он знал, что Силора права.

Как и пещера снаружи, круглая площадь за воротами оказалась нетронутой катаклизмом. Трон по-прежнему стоял на постаменте — молчаливое наследие былых времён, словно защитник прошлого, неизменно стоящий на своём посту.

Место произвело на Дриззта такое впечатление, что его челюсть отвисла, как это было с Джарлакслом и Атрогейтом, и даже с Далией, при первом посещении зала аудиенций. Поражённый даже больше дроу, Брунор едва мог устоять на ногах от восторга.

Дриззт, восстановив самообладание, взглянул на друга — Боевой Молот, бывший ему верным товарищем на протяжении десятилетий, стоял в зале города, что был его мечтой около полувека. На глазах старого дварфа выступили слёзы, а дыхание стало тяжёлым, словно он то забывал дышать, то глубоко втягивал воздух.

— Эльф, — прошептал он. — Ты видишь это, эльф?

— Во всём великолепии, друг мой, — отозвался Дриззт. Он хотел продолжить, но Брунор уже отошёл, словно какая-то невидимая сила тянула его за собой.

Дварф шагал через комнату, не оборачиваясь ни влево, ни вправо, его глаза смотрели только на трон, словно тот взывал к нему. Брунор поднялся на небольшой помост, и четверо спутников торопливо двинулись за ним.