— Ты отпустишь ее к нему на каникулы? Эвелин поджала губы.

— Джим не сможет за ней присматривать. Он начинает новый бизнес, и у него нет времени для дочери. Он пытался получить опекунство только для того, чтобы проучить меня. Это так на него похоже — настаивать на своем, не думая о том, каково придется другим.

— Он любит ее? Эвелин пожала плечами.

— Да, любит. Так он говорит. Но при этом собственные интересы и благополучие ставит на первое место. Получается, что он любит только себя. Агнес не может смириться с тем, что отец оставил ее, и поэтому во всем винит меня. Она ненавидит мою работу, но у Саранны Бимиш, в деревне, ей жить очень хорошо. Она дружит с детьми Саранны. Я просто иногда не знаю, что делать.

— Дети всегда болезненно переживают развод родителей, но со временем все проходит само собой, — сказала Констанс.

Вдруг послышался мужской голос, властный и холодный.

— Вы закончили перевод документов, Кон-станс? Это был Сидней.

— Нет, — ответила она, быстро встав.

— Они нужны мне прямо сейчас, — сказал он. Констанс кивнула.

— Принесу их наверх к мистеру Маккуину, как только закончу.

— Спасибо.

Когда он ушел, Эвелин сказала:

— Господи, он просто великолепен, верно? У меня от его глаз прямо мурашки по спине побежали. Я бы не хотела, чтобы такой, как он, стал моим врагом. Джим только царапнул меня, а этот может оставить шрамы на всю жизнь.

— Может, он не такой жестокий, каким кажется? — взволнованно отозвалась Констанс.

— Есть разные виды жестокости, — устало проговорила Эвелин. — Я не думаю, что этот темноволосый красавец жесток по натуре, но он может быть таким при определенных обстоятельствах. Так что лучше поскорее принимайся за работу.

Констанс все перевела и отнесла материалы в кабинет министра. Там она застала Сиднея и еще двух немолодых мужчин. В одном из них она узнала некогда известного дипломата, который теперь, будучи в отставке, был советником по азиатским вопросам. Он прекрасно знал ее родителей.

В этот вечер за ужином делегации вместе не собирались, поэтому услуги Констанс не потребовались. Она поужинала, поплавала в бассейне и отправилась к себе, где тщетно пыталась уснуть, но воспоминания прошлого надвигались на нее и, не давая покоя, лишали сна.

Наконец Констанс поняла, что придется отказаться от попытки заснуть, подошла к окну и стала смотреть в небо. Лунный свет ярко освещал дорожки в парке. Все вокруг казалось сказочным и таинственным.

Констанс надела бежевые спортивные брюки и кремовую футболку, набросила на плечи коричневый свитер и вышла на улицу, сама не понимая, зачем она это делает. Она направилась к пляжу, вспоминая по пути другие берега и другие моря, которые ей довелось увидеть.

Странно, сегодня ей почему-то все больше вспоминалась Австралия, хотя обычно она старалась не думать о родине. Нет, ничего странного в этом не было, ведь у нее перед глазами стояло красивое мужественное лицо Сиднея Дрейка и его стройное сильное тело, двигавшееся с грацией хищника.

Констанс поежилась, и тут перед ней из темноты появился Сидней. Он был рядом и смотрел на нее. Констанс ни на секунду не спутала бы его ни с кем другим. У нее даже появилось такое чувство, что это он вызвал ее сюда, вызвал какими-то магическими чарами, сверхъестественной силой.

Дрейк не поздоровался. Он молча протянул ей руку, словно имел на это право, и она послушно вложила в нее свою ладонь. От его прикосновения захватило дух.

— Отсюда не виден Южный Крест, — сказал он.

— И что же?

Дрейк улыбнулся, в темноте блеснули его зубы.