Все было тихо и в доме, и вокруг него. Только не умолкая стрекотали цикады, кузнечики, да пищали комары. Из лесу, начинавшегося почти сразу за домом, доносилось квохтанье японской перепелки и пение маленькой бамбуковой курочки. За этими птицами предки Маноа когда-то охотились, чтобы обеспечить себе пропитание. На веранде слышались также очень тихие, но отчетливые звуки: крохотные жуки-точильщики вели свою бесконечную разрушительную работу, как бы напоминая о бренности всего земного.

Эти звуки мог услышать каждый обладающий более или менее острым слухом, но были и такие звуки, которые различить мог только Раймонд Маноа. Голос мана, неслышный для непосвященных, шепотом требовал от Маноа, чтобы он снова отправился в горы и принес в жертву хаоле — белую женщину, мирно спавшую в соседней комнате. Пора, пора, твердил мана в ухо детектива.

Он посмотрел еще раз на темное окно комнаты миссис Бендор и подумал, достаточно ли крепко спит пожилая леди, чтобы к ней можно было направиться с визитом. Вполне возможно, что она только дремлет и еще не вполне готова к посещению Маноа. Впрочем, Маноа не имел права ослушаться мана. Его голос направлял Маноа и учил, что ему делать в самых ответственных случаях. Мана слишком могущественная сила, чтобы ей можно было противостоять. Разве не мана придумал для лейтенанта-детектива хороший предлог, чтобы остаться в доме Пола Анами, когда к тому приехала Алекс Бендор? «Предложи Анами свою помощь, — нашептывал детективу мана, — ведь он слабый, напуганный, человек, готовый опереться на любого, кто готов его выслушать. Скажи ему, — продолжал мана, — что ты останешься в его доме на ночь, чтобы отразить возможное нападение со стороны человека в тыквенной маске».

— Никому не говорите, что я в доме, — сказал Маноа, обращаясь к антиквару. — Не открывайте наш секрет даже миссис Бендор. Это может ее взволновать, а ведь мы не хотим этого, правда? — Завтра Маноа, возможно, посвятит ее в суть дела, а сегодня ей лучше ни о чем не знать.

Если зазвонит телефон, то Маноа снимет трубку — в его комнате находится спаренный аппарат. Пусть человек в маске попытается причинить вред мистеру Анами — Маноа готов к любым действия со стороны этого кошмарного существа. Если же сам мистер Анами обнаружит насильника — ему стоит только позвать лейтенанта — и Маноа поспешит к нему на помощь. Держись, братец, Большой Рэй позаботится о тебе. Неплохо было бы, кстати, отослать куда-нибудь слугу Хуана, денька на два или на три. Пусть насильник в маске думает, что вы остались в одиночестве. Вполне возможно, что он тогда проявится, и мы сможем разделаться с ним раз и навсегда. Верь мне, братец.

Пусть теперь толкуют о вреде насилия. В данном случае оно было необходимо. В сущности, случай с мистером Анами следовало бы занести в книгу рекордов Гиннеса — ведь после маленького приключения с крысой мистер Пол готов был поверить в каждое слово, исходившее от Маноа.

Позже Маноа обязательно спросит, кто такая Касуми, материалы о которой миссис Бендор изучает с таким вниманием. Детективу пришлось покинуть свое убежище и встать на лестничной площадке, чтобы подслушать разговор между мистером Анами и почтенной дамой, который доносился из столовой на первом этаже. Весьма интересно. Информация о женщине, которая когда-то была близка с гайджином, а потом считалась умершей, но, как выяснилось, в конце концов она выжила и жива до сих пор. Правда, жива, но не очень-то — по словам миссис Бендор, она в любой момент могла отойти в лучший мир. Из слов миссис Бендор Маноа также узнал, что женщину звали Касуми, она ныне проживает в Лос-Анджелесе, и у нее больное сердце. Оябун — как сказала миссис Бендор — чрезвычайно любил эту самую Касуми и готов отдать все за известие, что она все еще жива.