Только вернувшись к себе в комнату, Маноа, наконец, уразумел, что к чему, поскольку совершенно неожиданно вспомнил, что на прошлой неделе гайджин собственной персоной посетил Гонолулу, там-то его и заметила миссис Бендор. Так вот, гайджин присутствовал на фестивале «Бон», на котором почтил память некоей умершей женщины. Вполне возможно, что это та самая женщина, которая в настоящий момент умирала на больничной койке в Лос-Анджелесе. Впрочем, единственным человеком, который мог бы узнать правду, является не кто иной, как сам гайджин, но для этого ему пришлось бы отправиться в Калифорнию, чтобы выяснить все обстоятельства на месте. Неужели гайджин способен на подобную глупость? Ведь это немалый риск. Хотя, если миссис Бендор не станет путаться под ногами, поездка уже не будет столь рискованной. В любом случае оябуну придется как следует отблагодарить Маноа. Особенно, когда он расскажет ему о Касуми. Да уж, гайджину придется раскошелиться.

Маноа поднял пластиковый пакет, где у него хранились припасы, ушел с веранды в комнату и приоткрыл дверь в коридор. В коридоре никого не было. Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Затем он пересек холл и тихонько приоткрыл дверь в спальню хозяина. Мистер Пол, свернувшись калачиком, спал, как сурок, в основном благодаря таблеткам, которыми снабдил его Маноа. Маноа оставил хозяина в покое и быстро проследовал к комнате, где находилась Алекс Бендор. Он неслышно вошел в ее спальню и замер — Маноа не торопился. Когда он услышал ровное дыхание женщины, он расслабился. Мана велел ему поторопиться, и мана оказался прав.

Маноа закрыл за собой дверь и на цыпочках подошел к кровати. Она лежала на спине, слегка приоткрыв рот, с бигуди на голове и спала сном уставшего человека. Пришел за тобой, мамуля. Маноа опустил руку в пакет, когда Алекс неожиданно задвигалась. Она повернулась к нему спиной и перекатилась на живот. Детектив перестал дышать. Потом он достал из пакета удавку и поставил пакет на пол. Удавка — тонкий серый шнурок длиной чуть более трех футов — был вещью старинной и когда-то принадлежал прадедушке Маноа, телохранителю королевы Лилиокалани, последней коронованной правительнице острова до того, как американцы захватили Гавайи.

Маноа подождал еще некоторое время и, увидев, что его жертва не двигается больше, рванулся к ней. Он отдернул москитный полог, прикрыл на секунду глаза, услышав призыв мана, и бросился на Алекс. Он быстро обвязал ей горло удавкой, с силой вдавил колено между лопаток женщины и с силой дернул ее голову за концы шнура вверх.

Пожилая дама проснулась от неожиданно наступившего удушья, уцепилась пальцами за шнур, стягивавший ей шею, и забила ногами по кровати, словно собираясь плыть. Она попыталась приподняться и сбросить с себя ночного пришельца, но у нее, конечно же, ничего не получилось. Маноа затянул удавку потуже и спустил голову и плечи женщины с кровати так, что ее голова чуть не касалась пола. Алекс захрипела, и тогда Маноа остановился. Так ему велел могучий мана. Хаоле была почти мертва, но жизнь в ней еще теплилась. Мана потребовал, чтобы женщина оставалась в живых до самого момента жертвоприношения.

Детектив извлек из-за пояса наручники, сковал руки пожилой дамы впереди и перекинул ее через плечо. Совсем не тяжелая. Он мог бы, если бы пришлось, нести трех таких женщин на расстояние двадцати миль. Взяв с пола пакет, с которым он пришел, Маноа вышел из спальни, спустился вниз и прошел через холл. Открыв раздвижные стеклянные двери, он выбрался во внутренний двор дома и аккуратно задвинул скользившую на полозьях стеклянную пластину.