— Как поступала Алекс? — спросила Эрика.

— Да, как поступила Алекс, — кивнул Саймон.

Эрика была настолько тронута заботой Саймона о матери, что на некоторое время позабыла про Молли. Вчера вместе с Полом Анами она уехала из долины Нууану, и они направились на Маунт-Танталус — домой к Саймону, чтобы забрать там кое-какие вещи, которые, по словам Саймона, могут ему понадобиться в ближайшие несколько дней. Эрика видела, как, добравшись до дома на Маунт-Танталус, Саймон зашел в комнату Алекс и некоторое время молча ходил по ней, дотрагиваясь рукой до бюро, до платяного шкафа, брал со стола фотографию, на которой были изображены они с Алекс, рассматривал медаль, которую он когда-то получил и подарил матери. Потом Эрике стало трудно продолжать наблюдения: к горлу подступили слезы, и она отвернулась, чтобы скрыть их от Саймона.

Они с Саймоном чрезвычайно близки. Даже Пол это заметил. Иногда ей казалось, что у них с Саймоном одно сердце на двоих. Его боль она чувствовала, как свою собственную.

Уезжая из дома, Саймон прихватил фотографию матери.

Саймон решил, что лучше всего будет, если они проведут ночь у него в оздоровительном клубе. Там они поели фруктов и овощей и легли спать в офисе менеджера. На рассвете Саймон разбудил Эрику и Пола и сказал, что им надо уехать пораньше — пока клуб не открылся для посетителей, и на улицах нет ни души. Перед тем, как уехать из клуба, Саймон позвонил в свою нью-йоркскую квартиру, а потом в дом Пола, но никаких новостей от Алекс не оказалось. Ни Полу, ни домой к Саймону она не звонила.

В офисе антикварного магазина Саймон работал над лицом Эрики, одновременно слушая пленку, на которой был записан разговор Раймонда Маноа и Фрэнки Одори, они обсуждали план, как лучше и быстрее ликвидировать Алекс. Пленка нервировала Эрику — она даже хотела попросить Саймона, чтобы он выключил магнитофон, но ей не пришлось. Саймон сделал это сам, а потом включил радио, по которому передавали новости. Прошло еще пять минут, и Эрика поняла, что новости совершенно не интересуют Саймона. Его интересовало только одно — любая информация об Алекс.

Изменение имиджа. Эрика следила в зеркале за тем, как ее кожа постепенно меняла цвет. Саймон добился этого, постепенно втирая в ее кожу состав, который он именовал «нежной смазкой» и представлявший из себя слегка жирный наощупь крем темного оттенка. Крем он наносил на щеки и шею Эрики, припудривая затем обработанное пространство, приглушая блеск, что позволяло ее коже сохранить естественный вид. Затем он сбрил ей часть бровей и с помощью коричневого косметического карандаша придал им совершенно иную форму. Тени, положенные под глазами, прибавили Эрике возраст, а более темные, нанесенные на подбородок, придали ему другие очертания. Кусочки губки, проложенные Саймоном между губами и деснами Эрики, чрезвычайно изменили очертания рта.

Саймон все еще продолжал трудиться над ее ртом. С помощью карандаша он увеличил его размер, а пространство между границами природными и нарисованными замазал алой губной помадой, которую прихватил на туалетном столике Алекс. Крошечное пятнышко красноватого оттенка, нанесенное Саймоном на нос, придало Эрике вид женщины, которая не прочь опрокинуть рюмку-другую. Нос тоже приобрел иную форму — он стал казаться длиннее и тоньше благодаря умелой комбинации светлого и коричневого тонов, наложенных Саймоном.