Следующим номером шли накладные бедра и груди. Потом Эрику облекли в длинный, до пят голубой с белым шелковый костюм, и все это сооружение увенчал парик из натуральных волос длиной почти до талии. Саймон слегка посеребрил искусственные локоны. Пол отослал своего служащего за туфлями на платформе, которые увеличили рост девушки на несколько дюймов. Когда Эрика взглянула на себя в зеркало, то чуть не потеряла дар речи. Впечатление было грандиозное. Она выглядела, словно Квазимодо, наширявшийся наркотиками. Ее внешность можно было описать тремя словами — неприличная, отталкивающая и вульгарная. К тому же, она казалась куда старше своих лет — Господи, и намного старше. Да, следовало признать, что Саймон постарался от души. Чем больше Эрика вглядывалась в свое отражение, тем больше она поражалась изменениям в себе. Особенно ее развлекли новые длинные волосы. Пол сказал, что она похожа на польскую королеву, возвращающуюся на родину.

— И еще одно, — сказал Саймон, обращаясь к Эрике. — Повтори все то, что тебе придется говорить о себе в отеле «Луахала», если тебя спросят, кто ты и зачем там находишься.

Эрика прикрыла глаза, вызывая в памяти инструкции, которые ей дал Саймон еще до начала переодевания. Когда она закончила, Саймон похвалил ее и повернулся к Полу.

— Планы изменились, — сказал он. — Тебе придется уехать с Гавайских островов.

Японец коснулся пальцами мальтийского креста, висевшего у него на шее. Нервный тик, который время от времени заставлял подергиваться его левый глаз, начался снова.

— Я не понимаю, о чем ты? Я думал, тебе понадобится мое присутствие здесь, хотя бы на тот случай, если позвонит Алекс.

Саймон опустил глаза и стал изучать паркет у себя под ногами. Тогда Эрика поняла, что Саймон уже не надеется найти свою мать в живых.

— Когда Маноа умрет, поднимется такой шум, что будет лучше, если ты уедешь.

Он улыбнулся Полу:

— Ты, наверное, и представления не имел, что на себя навлекаешь, когда выловил меня из океана?

Они обнялись.

Эрика, помня о гриме, делала все от нее зависящее, чтобы не расплакаться и побороть подступившую дурноту.

Теперь замок. Он был по-настоящему хорош и снабжен панелью электронной сигнализации. Кроме того, у него стоял цифровой код, поэтому, чтобы войти в номер, нужно было или набрать код, или отключить сигнализацию. Очень удобно. Никакой возни с ключами, которые, к тому же, можно потерять. Знаешь код — проходи, не знаешь — стой у двери. Саймону следовало выяснить код за считанные секунды.

То, что он держал в руке, было небольшим компьютером-селектором, который был в состоянии просчитать всевозможные комбинации и обнаружить необходимую. Саймон снова бросил взгляд влево, увидел парочку, все еще дожидающуюся лифта, и решил рискнуть. Обслуживающий персонал и агенты безопасности могли появиться каждую минуту, чтобы убедиться, что такой важной птице, какой считался Марвуд, оказаны все возможные виды гостеприимства. Гавайские острова славились этим.

Саймон подсоединил провод, тянувшийся от компьютера, к панели электронной сигнализации, а затем, нацелив селектор на панель, нажал большими пальцами на две кнопки, располагавшиеся на селекторе. Он не сводил теперь глаз с крохотного дисплея на селекторе, на котором с огромной скоростью замелькали цифры. Что-то вроде игрального автомата. Сначала на дисплее загорелась цифра 5 в левой его части и там осталась. Снова замельтешили цифры и неожиданно рядом с пятеркой появилась и осталась на месте двойка. Через пятнадцать секунд в распоряжении Саймона оказался пятицифровой код, с помощью которого замок запирался. Не теряя времени, он набрал код, перевернул ручку, и дверь открылась. Быстро отсоединив провод от электронной системы замка, он вошел внутрь и закрыл за собой дверь.