Фирсов тяжело вздыхает, протирая лицо рукой.

— Столкнулись с проблемой, Филин. Кислотный камень стал реже обновлять заряд. Из-за этого они подошли слишком близко.

Новость неприятная, но не критическая.

Запрыгиваю в «Буран», открываю отсек и внимательно осматриваю злополучный камень. Его поверхность потускнела, намекая, что ещё пара десятков таких боев — и он превратится в бесполезный кусок минерала. Проблема поправимая, но действовать нужно быстро.

Сосредоточившись, я направляю свою энергию на восстановление. Камень начинает откликаться, его структура словно оживает, но процесс идёт тяжело. Силы уходят быстрее, чем я успеваю об этом подумать. В голове мелькает: «Может, стоило сначала отдохнуть?»

Хорошо, что я заранее налепил на себя энерго пластыри. Без них из дома не выхожу. Пластыри поддерживают, но с каждой секундой ощущаю, как их запас истощается. Один за другим. До последнего. Наконец, камень начинает восстанавливаться, его сияние становится ярче.

Усталость накатывает волной, но я смотрю на результат и понимаю — всё под контролем.

— Нужно быстрее посадить кислотников за пушки, — бросаю я, едва переводя дыхание.

В этот момент рация «Бурана» оживает, вынося приговор моему спокойному вечеру.

— Новые големы приближаются.

Снаружи слышится недовольный вскрик Веера.

— Опять эти дебильные монахи!

Что ж, прокачусь с группой. Хочется понять, с какого перепуга монахи-геноманты идут насмерть. Вместе с группой я рассаживаемся по местам, ощущая под ногами вибрацию двигателя.

Машина несётся к месту появления големов, а заботливая Веер достает мне из мини-холодильника энергетический батончик для подпитки.

На место прибываем за пару минут. Пока «Буран» методично расстреливает големов, я замечаю их операторов. Взгляд цепляется за монахов, мелькающих вдалеке, как тени. Долго раздумывать не приходится. Мне нужен один из них. Захватить, допросить, узнать, почему Западная обитель вдруг так активизировалась.

— Покрывайте меня! — бросаю через плечо, открывая люк.

Воздух рвёт резкий порыв ветра, когда я прыгаю на землю. Приземляюсь чуть в стороне от обстрела големов, стараясь остаться незамеченным. Долго прятаться не приходится. Меня встречают трое. Монахи, облачённые в одинаковые серые одежды, мгновенно переходят в атаку.

— Вот и отлично, — шепчу я, активируя Голод Тьмы.

Тьма, как живое существо, вырывается вокруг меня, закручиваясь плотным черным облаком. Она пожирает всё, к чему прикасается. Двое монахов кричат, падая под её натиском, а третий, оставшийся за пределами магической техники, вместо того чтобы бежать, начинает орать визгливым, пронзительным голосом:

— Ты, глупый человек, мешаешь нам воплотить Великую идею в жизнь! — его голос дрожит, как и он сам, но в глазах фанатичный блеск.

Я усмехаюсь, невольно поражаясь их упёртой одержимости.

— Эта «великая идея» какая-то слишком кровавая, вам не кажется? — с насмешкой бросаю.

Его глаза вспыхивают ярче, словно моё замечание только подлило масла в огонь.

— Она стоит жизней всех живых существ! — выкрикивает он фанатично. Ну вот, думаю я, стараясь не рассмеяться. Классика жанра. Старый добрый апокалипсис, поданный под новым соусом.

— Раз так, давайте начнём с ваших, — парирую, делая шаг вперёд.

Снова выпускаю Голод Тьмы, и пространство вокруг наполняется густым, давящим мраком. Он не просто окутывает монахов — он буквально пережёвывает их, издавая зловещий скрежет. Сопротивление бесполезно: их крики быстро стихают, силы уходят, и один за другим они падают на землю, став безвольными марионетками.

В живых остаётся только один. Этот, видимо, самый упрямый.