— … Его Сиятельство Данилу Вещего-Филинова, конунга Тавирини и графа Российского Царства, — заканчивает Сая, встав рядом с русским.

— Недобрый день, господа Сасаки, — с наглой ухмылкой заявляет Данила.

Такаши резким движением оглаживает подбородок. Ну, чертовы Кимадзаро! Это же надо додуматься притащить варвара на бал Нобунаги. Чем они только думали! Глава замечает у стола закусок за широкой спиной Данилы трёх прелестных девушек — блондинку, брюнетку и шатенку. Такаши хмурится. Ещё и баб своих взял! А чертовки красивы, стоит признать. Их наряды изысканны и подчёркивают каждую линию их фигур. Вся аристократия на них сейчас пялится. Исао, дурак, так вообще нижнюю челюсть уронил, позоря отца.

Но на самом деле Такаши расстроило совсем другое. Глава, конечно, еще вчера понял, что шиноби потерпели поражение, но у него оставалась надежда, что отборные маги клана Сасаки дорого продали свои жизни и забрали с собой если не самого варвара, то хотя бы кого-нибудь из его жен. А тут такое разочарование!

— Почему же недобрый, юноша? — бросает Такаши. — Разве сегодня не чудесный бал?

— О, к мероприятию у меня нет никаких претензий, — кивает Данила. — А вот вы знатно накосячили, род Сасаки. Я тут недавно пообщался с парой темных магов из вашего клана. Мы, телепаты, знаете ли, очень любим общение, — усмехается он.

По спине Такаши пробегают мурашки. Невозможно! Этот русский блефует! Шиноби не могли даться живыми врагу. В роде Сасаки ментально обрабатывали своих ниндзя. Родовые телепаты устанавливали им специальные закладки. Шиноби никогда не даются в плен, предпочитая цианистый калий. Неужели какая-то случайность могла помешать одному из темников покончить жизнь самоубийством? Такаши вспоминает долгие тренировки и суровую дисциплину, которой подвергались ниндзя. Они были обучены бороться до последнего вздоха, их вера в клан была непоколебимой. Но что, если произошёл сбой в этой безупречной системе?

— Я не готов слушать тебя, юноша, — брезгливо произносит Такаши, тщательно скрывая страх. — Уж извини, но меня ждут влиятельные лица Японии.

Данила лишь усмехается — остро, колко. В глазах пляшут насмешливые огоньки.

— Лучше подумайте о своем собственном публичном лице. Немного времени у вас есть. О, играют вальс, — вдруг замечает Данила, бросив взгляд на паркет. — Прошу простить — мои жены жаждут танцевать. А вы тем временем обдумайте мои слова, Такаши-сан.

У Такаши глаз задергался. Этот сопляк не назвал его «сама». «Сан» это, конечно, не «кун», но, черт возьми, парень играет с огнем и не боится.

Глава Сасаки смотрит вслед удаляющимся русскому, прихватившему с собой Саю-чан.

— Исао, раз иностранец хочет танцевать, — произносит холодно Такаши. — Устрой ему танец. Сразу после вальса.

— Танец мечей, отец? — с предвкушающей улыбкой спрашивает младший Сасаки.

— Ты неплох в нем, но тебе нельзя марать руки, — замечает Такаши. — Поэтому также позови Есиро и Юги. Вот они как раз пусть и испачкаются.

— Их руки будут грязны от крови, отец, — с поклоном заверяет Исао.

* * *

— Ну что, красавицы? Хотите танцевать? — подхожу я к своим женам.

— Еще спрашиваешь! — в предвкушении улыбается Камила.

— А я воздержусь, — фыркает Света, бросив взгляд на Сасаки в отдалении. — Меня как-то не тянет кружиться в вальсе рядом с вшивыми шакалами.

— Светка, ну, бить их пока нельзя, — смеюсь я. — Поэтому лучше пока веселись, пользуйся моментом. Не зря же наряжалась и ноги брила.