Сам я остался на ногах, облачившись в двойной доспех из Камня и Тьмы. Ревущее пламя охватывает меня со всех сторон, не причиняя никакого вреда. Моя перепончатая нога! Хорошо, что мой легионер-сканер всегда «включен», а иначе можно было бы и пропустить вспышку. Нет, я бы мигом отскочил, лишь слегка опалившись, всё-таки Дары физика и пустынника всегда со мной, а вот Фирсова бы уже не успел закрыть.

И всё же кто оказался таким прытким? Ну точно не Ратвер. Для Организации это слишком мелко, да и меня же позвали на бал к ликанам. Кто-то из столичных дворян? Нет, в высшем свете меня должны как минимум остерегаться после демонстрации Золотого Дракона. Мм, может, кто-то из иностранцев? А вот тут вариантов много. Император Хань, японские рода, или даже те же британцы, о которых я почти ничего не знаю.

Секундный взрыв проходит, и я быстро подхожу к учителю, развеяв плиту. Между тем двери в арену распахиваются и помещение мигом заполняют безопасники Академии. Не обращая на них внимания, я смотрю только на стонущего после падения Фирсова:

— Похоже, учитель, кто-то сильно не хочет отпускать меня из Академии.

Через полчаса передо мной низко склоняет голову декан факультета Телепатии:

— Граф Данила, я приношу глубокие извинения за наш позор, — голос его, правда, полон искреннего раскаяния, а лицо багровое от стыда. — Не защитить своего ученика в стенах альма-матер! Если информация об этом просочится наружу, репутация Академии рухнет в пропасть!

Я хмыкаю. Сразу видно, что декан — мужик верткий. Умудряется одновременно извиняться и просить о конфиденциальности.

— Можете не переживать о разглашении, по крайней мере до тех пор пока не выяснится личность подрывника. — Правда же, нельзя спугнуть птичку. Сначала нужно поймать ее в клетку.

А подрывник оказался непростым. Я не совсем понял, что он засунул в хрюшку, но взрывоопасного в ней ничего не было — ни бомбы, ни взрыв-артефакта. Наплыв энергии произошел резко. Значит, возможно, мы имеем дело с необычным Даром. Поправка — с очень заманчивым необычным Даром. Это во мне сейчас Жора говорит.

— Да и так понятно кто эта скотина, — неожиданно замечает Фирсов, сидящий в углу. Он держит в руках мобильник, по которому только что куда-то звонил.

— Просвети же нас, учитель, — подаю я голос, а то ликвидатор замолк и задумался на самом интересном месте.

— Слушай, Филинов, спасибо, что прикрыл мою задницу, — вдруг прорывает Фирсова. — Но покушались не на тебя, а на меня. Так что можешь расслабиться и идти по своим графским и конунгским делам. За экзамен ставлю «отлично».

Не понял. Он меня за «пятерку» спровадить хочет что ли? Ну нет, старый, я так легко не покупаюсь.

— Ефрем Кузьмич, ты кое-что упускаешь, — спокойно отвечаю. — Я тоже оказался в эпицентре взрыва, а значит, это и мое дело. Никто не может безнаказанно поднимать руку на мой род. Или ты предлагаешь мне идти за ответами сразу к Владиславу Владимировичу?

Фирсов скрежещет зубами и выдыхает.

— Ух, Филинов, ладно, твоя взяла, — он бросает взгляд на декана. — Марф Дмитриевич, выйдете, пожалуйста, не десять минут. Дела Охранки.

Кивнув, Морошкин без слова возражения уходит. Забавно то, что мы сидим вообще-то в кабинете декана.

Фирсов начинает:

— Заметил, что в кабане не было бомбы? — я киваю. — Это почерк Серинова, моего бывшего сотоварища из Отдела ликвидации. Старый хрыч умеет напитывать кинетикой предметы. Десять лет назад Серинов оказался двойным агентом. Зараза променял родную Охранку на британский СИС. Ну я и устроил говнюку ментальную лоботомию. Всю память под корень затёр, чтобы под себя ходил как овощ.