— Ну в прошлый раз, даже «не умея», я неплохо тебя отделал, — замечаю.

— Ах ты, русская свинья! — резко взвывает цыган и бросается на меня, взмахивая клинком. — Сейчас ты-таки полижешь мне сапог!

Глава 16

Табор не отпускает

Николо замирает от меня на расстоянии длинного шага. Как раз чтобы достать саблей.

Я реагирую мгновенно. Нет, не кидаюсь, как баран под палку. А делаю самое разумное — отскакиваю назад и…. убегаю. Драпаю со всех ног. Точно так же, как от гопника с ножиком в подворотне. Драться голыми руками и против того, и против другого — очень большая глупость. А мы, выжившие в постапе, глупостью не болеем, ибо чревато.

Сиганув в коридор, хлопаю дверью перед носом застывшего цыгана. Нет, ну а как по-другому? Я уже говорил, что не герой. Глупо рисковать своим здоровьем в тупой нечестной драке. Без телепатии мне опытного сабельщика голыми руками не сделать. Да и не хочу я такую глупость даже пробовать.

Не зря люди же придумали холодное оружие. Иначе бы просто не заморачивались ковкой мечей, а мутузили бы друг друга кулаками. Фехтовальщик действует короткими секуще-рубящими движениями — они очень лаконичны и очень быстры. И да, удары идут серией — увернешься от одного, так подставишься под следующий. Да и чтобы уйти в сторону, мне придется сделать целых два шага левой и правой ногой, плюс развернуть корпус. А Николо — просто опустить меч. Его действие — быстрее. А если по диагонали ударит, то вообще нет шансов. Поэтому: да ну нахер!

Быстро проскакиваю коридор и, пнув входную дверь, оказываюсь на крыльце. За спиной раздается грохот двери и топот шагов. Конечно, он не отстанет.

Я встаю боком у двери, прижавшись плечом к треснувшим кирпичам стены. Только Николо показывается, отталкиваюсь левой ногой от пола, а правую сгибаю в прыжке. В этот момент цыган поворачивает голову вбок. Хе, очень удачно. Моим коленом прилетает точно в забрало шлема. Слышится хруст креплений. Решетка вгибается внутрь. Идеальный као дод!

Цыган с криком перелетает через перила и переворачивается в воздухе. Тело смачно шлепается на землю и лежит, судорожно дёргаясь. Потом Николо обеими руками хватается за шлем и пытается его снять. Тщетные усилия — решетка от встречи с моим коленом деформировалась и вогнулась внутрь. Голова застряла.

Между тем из здания выбегают два дружка Николо. Тоже в защите и с палками. Завидев меня, цыгане вскидывают свои «сабли». Эх, ну что за дрянной день.

— Что здесь происходит⁈ — громоподобный окрик примораживает всех к месту.

К нижним ступенькам крыльца подходит разозленный Иван Иваныч. Мастер держит в руках пакеты с продуктами. Он обводит огненным взглядом цыган в защите и с мечами, затем смотрит на меня — безоружного, бездоспешного. Непроницаемое, испещрённое морщинами лицо казака становится ещё жёстче.

— Вещий, коротко.

— На меня напали, мастер, — объясняю очевидное.

Встав на колени, Николо наконец сдирает шлем. Волосы и лицо цыгана забрызгано кровью, разбитый нос кровоточит.

— Николо, ты совсем охренел! — орет мастер.

— Я…

— Замолчи! — рявкает Иван Иваныч так мощно, что отвислые усы аж топорщатся.