— Мощные палки охраняете? — спрашиваю.

Он усмехается, бросает взгляд на одну из махин:

— Ну, штуки, да, мощные. Сейчас как раз будет показательный залп. Гляди.

Я гляжу. И уже заранее распускаю ментальные и энерго щупы — потому что очень хочу понять, как эта тварь стреляет.

Внизу у Пыхтуна есть «кормовой шлюз», куда Демоны загружают связку припасов.

Столб проглатывает корм, который проходит через «желудочную печь». Внутреннее давление достигает предела, Пыхтун отрыгивает с характерным гортанным звуком раскалённый снаряд, который летит с огромной скоростью, сопровождаемый пламенем и дымом.

Шар, пущенный по чёткой баллистической траектории, летит прямо на Демонскую Стену. Попадая в парапет, он с треском раскалывается и взрывается всплеском густой массы, из которой во все стороны вырывается рой. Сотни чёрных червей — с крыльями, щупальцами или чем-то промежуточным, не сразу и поймёшь — рассыпаются по воздуху, ныряя вниз. На Стене начинается паника. Херувимы мечутся между зубцов, кто-то спешно выпускает лучи света, кто-то бросает копья. Они сражаются, но сдержать рой оказывается невероятно тяжело.

Габриэлла закрывает рот от ужаса. Я криво усмехаюсь, играя свою роль:

— Откуда такие красавчики взялись?

Шипастый рядом гулко ржет:

— Это дети Бога Горы, прикинь!

Мда, опять постарался этот мегадемон Гора, который меня ищет.

Стражник кивает на телегу:

— Ладно, что у тебя конкретно в бочках?

— Вода, — отвечаю. — С Источника.

Демон почесывает подбородок, прикидывает:

— Да, такую дрянь Пыхтуны очень любят, потом червей больше производят. И чего хочешь взамен? Херувимского мяса?

Я хлопаю Габриэллу по заднице, которая взвизгнула не ожидая.

— Неа, у меня своего навалом, — игнорирую яростный взгляд блондинистой леди. — А торговаться я буду только с генералом, пожалуй.

Дальний шипастый щурится в ответ:

— Он охренел! Давайте выпотрошим крылатика!

— Попробуй, — предлагаю, пока ему в лобешник прилетает пси-луч, выжигая на месте. Удобно, что стоит убить Демона и от него остается лишь мокрое место. Это связано с особенностями материлизации, которая существует благодаря воле Демона. Стоит эту волю убить и основа развоплощается.

Главный страж мрачнеет:

— Ну ты, это, только не поубивай мне тут всех…. Ладно, — бурчит. — Пусть с тобой генерал разбирается. У него, вроде, сегодня настроение есть. Направо его шалаш.

Он посылает одного из шипастых вперед нас — предупредить генерала.

— Прекрасно, — киваю.

Везем телегу дальше, мимо клеток с пленными херувимами, к самому большому кривому строению из дергающихся костей. Прямо каркас из ребер и черепов. Ну и стиль у них, конечно.

— Габриэлла со мной, — бросаю. — Лакомка, охраняй телегу.

— Мог бы и полегче бить, — морщится херувимка, поглаживая ягодицы.

— Это для правдоподобности.

Захожу внутрь без стука. За порогом пятеро демонов стоят по углам. В центре на циновке разлегся генерал, с рогами, которые цепляются за потолок. Смотрит на меня, как на жирного таракана:

— Значит, ты тот солдат, что отдаст энерготопливо?

— Я вольный, — отвечаю. — И ничего тебе не отдам, только продам.

Он хмыкает без интереса:

— Загрызите его.

— Они твои, рабыня, — приказываю Габриэлле.

Леди фыркает в ответ, вскидывает плечи — и её крылья раскрываются с сухим шелестом, как лезвия клинков. Из них вырывается золотое облако, заряженное кинетикой под завязку. Оно накрывает всю пятерку Демонов, и рогатых увольней разрывает в клочья.