— А что за зверь?

— Рогогор, — называю общеизвестное в Царстве название для биноров. Его мне подсказал Степан по телефону.

— Оу, редкий вид, — сразу заулыбался Эльдар. — Мы этого быка дорого продадим. Особенно его золотые купола, — коротко смеется наследник и сразу становится серьезным, ну как серьезным, лисья ухмылка никуда не девается. — Значит, так. Сбыт принесет где-то три миллиона рублей. Мы просим двадцать процентов.

Итого, я получаю почти два с половиной лимона. Неплохо, правда, при моем нынешнем состоянии, не так уж и много, но все равно весомая сумма. Можно ее, в конце концов, инвестировать в Будовск.

— Договорились, — киваю. — Как тушу разделают и взвесят, я вам сообщу точный вес.

— С тобой приятно иметь дело, Данила, — довольный Эльдар потирает руки. Затем уходит на свое место за общим столом.

Я же просто встаю у стены и, скрестив руки на груди, жду. Мне вообще здесь быть не нужно, но раз пригласили, поприсутствую.

Дворяне наконец рассаживаются. Приходят также представитель магистрата и человек из канцелярии князя Великопермского. Степан, занявший место за микрофоном, просто сообщает:

— Ваши Благородия, я вас позвал, потому что в Будовске открылась Аномалия, — в зале поднимается удивленный ропот, но майор громко рявкает: — Я прошу тишины! — и сразу все затыкаются. — Аномалия не стандартная. Это «кротовые норы», которые возникают на узлах магической энергии по всему лесу за Южным Парком. Первую «нору» обнаружил Данила Вещий, — зачем-то упоминает он, и все тут же смотрят на меня.

Я широко улыбаюсь, что многих приводит в недоумение. Видимо, они ждут поклона от простолюдина, но мне как-то лень.

— Потом еще одну нашли уже мы этим утром, — продолжает Степан. — «Норы» опасны тем, что извергают зверей. Уже появились больше сотни обезьянокрыс и рогогор, и неизвестно, кто придет следующим. Военные части прибудут не раньше, чем через сутки. Это время городу нужно пережить. Поэтому вам необходимо подключиться к общей задаче и на время отдать своих людей в мое распоряжение, — заканчивает жестким тоном.

И, конечно, его объявление вызывает бурю возмущения. Дворяне с высокомерным видом один за другим заявляют, что никогда никому не отдадут свои гвардии. Молчат разве что только Соколовы с Енеревыми. Мне же хочется сделать челодлань. Степан, конечно, военный человек, он солдат, а не дипломат. Он умеет мотивировать и зажигать простых людей, чтобы они бросались в смертельный бой или выполняли долгую и изнурительную работу, а вот настоятельные уговоры — совсем не его конёк. Но все равно отчим мог бы подойти к этому вопросу более тонко. Всё же аристократы — очень гордые люди, и с ними надо общаться не с позиции: «я приказываю», а «я предлагаю». Конечно, это только в том случае, если у тебя нет власти над ними.

— Тихо! — гаркает Степан. — Вы меня вообще слышали⁈ Город в беде!

Рявкать командирским басом отчим тоже умеет отлично. Поэтому в зале повисает гробовая тишина, но никто из дворян все равно не воспылал желанием подчиниться.

— Господин майор, позвольте вставить слово? — прошу я, подойдя к столу. Отчим лишь взмахивает рукой, мол, валяй. Я же поворачиваюсь к дворянам и делаю неглубокий поклон, теперь это будет только на пользу, потому что поможет расположить к себе собравшихся. — Ваши Благородия, вчера я перебил под Южным Парком пятьдесят обезьяномышей, их возглавлял зверь не ниже оранжевого уровня угрозы, — делаю паузу, собравшиеся внимательно меня слушают.