Не считая Жанны, первыми нашими собеседниками оказываются Настя Горнорудова и Маша Морозова. Дочь барона и княжна с полными удивления глазами внимают моему представлению Лакомки.

— Главная невеста? — пораженно качает головой Настя. — А я ожидала, что счастливицей станет та блондинка Соколова…Ой, Лариса, не принимайте близко к сердцу! — спохватившись, извиняется она.

— Не принимаю, Ваше Сиятельство, — спокойно отвечает Лакомка, ни на миллиметр не притушив улыбку. — Я тоже считаю, что Светлана Дмитриевна достойна внимания моего жениха.

«А вот сама Светка и близко так о тебе не отозвалась бы» — с усмешкой подкидываю мысль в голову невесты.

«Потому она и не главная» — парирует Лакомка, озорно сверкнув глазками.

Замечаю, что, слушая нас, Маша выглядит расстроенной, но не придаю этому значению. Намного больше меня интересует граф Хоренов, который кружит рядом как стервятник.

— Дамы, позвольте ненадолго откланяется, — я делаю поклон.

— Конечно, Даня, мы развлечем твою невесту, — благодушно кивает Настя и тут же грозно прищуривает глаза, заметив глазеющего на Лакомку франта неподалеку. — И защитим, если потребуется.

Ну с такой защитой альве и сам черт не страшен. Я же удаляюсь к столу с закусками, возле которого пристроился Хоренов.

— Смотрю, граф, канапе с семгой удались на славу, — бросаю грустный взгляд на пустую тарелку из-под самой популярной закуски. Приходится обходиться кубиками сыра на зубочистках.

— Где твои манеры, Вещий? — сухо бросает Хоренов. — Остались в той подворотне, где тебя зачали?

— Скорее, в том бункере, где вы похоронили свою храбрость, — усмехаюсь.

Граф морщится, видимо, вспомнив, как Змейка выковыривала его из железобетонного убежища. Напрудил в штаны он тогда знатно.

— Вещий, мы закончили войну, но ты снова взялся за свои фокусы, — обвиняет меня этот Хрен… простите, Хоренов. — Думаешь, я не догадался, что тот старик в ресторане — проделка одного из твоих зверей⁈

Гонит, как дышит. Ничего он не догадался. Просто кидается обвинениями и смотрит, как я отреагирую — удивлюсь или нет. А мне плевать на детские игры. Ничего я и не собирался отрицать.

— Знаете, я был готов забыть ваши наезды на «Валентино», — равнодушно произношу. — Но после того, как вы попробовали через господина Бугрова сорвать мою пищевую выставку в Твери, я осознал, что амнезия — непозволительная роскошь для дворянина.

— Значит, ты чему-то, правда, научился, — фыркает граф.

— Я также научился находить союзников, — закидываю кубик сыра в рот. — На днях баронесса Горнорудова предложила мне стать ее учеником. Имейте это в виду, когда снова пошлете за мной пушечное мясо.

Лицо Хоренова вытягивается, на этом его и оставляю. Думаю, упоминание Горнорудовой заставит его быть втройне осторожнее. У клана Хореновых много людей, даже очень много по сравнению с моей гвардией. Поэтому, если уж дошло до конфликта, мне выгодна подковерная грызня, а не столкновение лоб в лоб.

Не успеваю далеко отойти от Хоренова, как слышу насмешливую реплику:

— Всё продолжаешь взбираться из грязи в князи, червь?

Я бросаю взгляд на широкоплечего парня с яростным лицом.

Надо же, сам Константин Митовчи решил почтить беседой. Когда-то в Тагиле на балу у Горнорудовой этот доморощенный телепат приставал ко мне. Но, видимо, моей ответочки ему ненадолго хватило.

— Слышал, что сорвалась твоя помолвка с Анастасией Горнорудовой, — усмехаюсь. — Выходит, кто-то взбирается, а кто-то падает лицом в эту самую грязь.