|
А то еще немного и рука не дрогнет и таки схватится за ремень. — Охранка наблюдает за Вещим, а заодно и за твоим позором. И наверняка, уже не единожды. Сколько раз ты уже получил люлей от этого парня? И ведь ты позорился не только в конфликте с Вещим. Раз за разом ты упорно показывал себя не только озлобленным недалеким человеком, но и никудышным магом. Думаешь, после такого тебя допустят к руководству одного из сильнейших кланов Царства? Наши вассалы же первыми и воспротивятся. Да если ты и дальше будешь называться моим наследником, то словишь головой кирпич.
— Мама, — у Константина вырывается испуганный возглас. — Я твой папа, дебил. И то не ненадолго, если продолжишь в том же духе, — роняет Митович. — Охранка уже занялась чисткой Стяжковых. По слухам, Горлановы и Хореновы тоже сменят глав, — он выдыхает тяжело. — Я всё сказал. Надеюсь, ты сделал правильные выводы. Граф разворачивается и уходит, хлопнув дверь. А Константин сидит в шоке. В один миг потерять всё, и даже непонятно кого винить. Можно, конечно, Вещего, но в плечевой кости еще отдается недавно залеченный перелом, поэтому лучше не стоит.
* * * Бок о бок с товарищами боевик Джон Джонс продолжает вести огонь по кортежу русских. Щелк-щелк, холостые щелчки автомата. Быстрая смена магазина, резкий щелчок затвора, и новый град пулей осыпает бронированные двери машин, уже изрядно изрешеченные. Запертые русские ждут передышки в вражеском огне, чтобы выпрыгнуть и контратаковать, но паузы не будет. Англичане друг друга прикрывают, очереди беспрерывные. Удрать тоже не выйдет. Впереди лимузинам загородил дорогу пригнанный мусоровоз. Ловушка схлопнулась, и грязным варварам осталось недолго. Неожиданно из середины кортежа хромает какой-то старик. Седой и морщинистый, как слоновья шкура. Наверняка, местный бомж случайно забрел. Джонс, недолго думая, быстро поводит вороненым стволом вправо и обратно. Старику достаточно и пары попаданий. Бомж с болезненным возгласом хватается за бок и, шатаясь, как корабельная мачта во время шторма, бредет в сторону Джонса. За несколько шагов до англичанина старик валится навзничь. Джонс с соратниками издают короткие смешки и больше не обращает внимания на неподвижное тело. Крики боли второй группы за лимузинами заставляют Джонса обеспокоенно оглянуться. В просветах между машинами сверкают брызги крови и мелькают голубая чешуя с медным вихрем когтей. Джонса бросает в пот. Что это за монстр⁈ Нечленораздельный ор перекрывает звериное рычание и постоянные гортанные выкрики: — Фака, ррр, я вас! За мазаку! Фака! Фака? Мазака? Эти чертовы русские бранятся как сапожники! — Что там за зверские матершинники⁈ — восклицает Браун рядом, но в следующее мгновение он падает на колени…нет, на культи, отсеченные по колено. — Сам ты матершинник, внучок, — кряхтящим голосом произносит тот самый старик, что должен быть лежать бездыханным тюленем. — Она просто общается так. Джонс в ужасе отшатывается, а рядом проносится каменный диск и отсекает Уильямсу голову, словно промышленная пила. Даже воздушный доспех не спасает! Уильямс, конечно, был слабак, но черт, это же всё равно какой-никакой но магический доспех! — Внучок, это ведь ты в меня стрелял? — старик молниеносно оказывается вплотную к группе и взявшимся из ниоткуда каменным топором убивает двух боевиков на своем пути. Джонс отбрасывает крупнокалиберный автомат и формирует в руках фаербол. Огненный доспех усиливается. Но спасет ли он от этого старого бомжа⁈ Старик взмахом руки парализует еще одного боевика. Никаких дисков и других видимых эффектов. Чем он ударил? Не телепатией же! — Я же тебя уложил! — вопит Джонс, швыряя фаербол в старика. — Земля холодная, не для моих старых косточек, внучок, — кряхтит старик, а огнешар, ударившись об его тощую грудь, рассыпается на снопы искр. |
