А в следующий миг срабатывает динамическая защита, которой я сильно горжусь, и телепат хватается за голову. Резкая боль скручивает шевалье пополам, и он, потеряв сознание, падает на Жези — носом прямо в ее смелое декольте. Эта своеобразная подушка безопасности, вернее, две подушки, спасли его лицо от свидания с твердым мраморным полом.

— Что с тобой⁈ — кричит Жези.

Люди оборачиваются на экстравагантную парочку. Я же закидываю в кудрявую голову француженки иллюзию бигуса. Фальшивый образ нарастает прямо поверх ее сообщника.

— А-а-а-а! Обезьяна! — визжит мадам Жези, со всей силы отшвырнув телепата от себя. — Бабуин! Спасите, шевалье! Спасите! Убейте этого зверя! Он меня трогал!

Горячие французы незамедлительно отзываются. Они скопом бросаются на телепата, пиная и избивая его. Яростные крики перекрывают игру оркестра, который вынужденно затихает.

— Извращенец! Как ты посмел лапать мадам! — кричат заступники. Их праведный гнев обрушивается на телепата, словно лавина на альпиниста, накрывая с головой. Маркиза же в панике убегает из зала, махая руками и громко вопя про обезьяну, и чудовищное недоразумение больше некому предотвратить.

Я со смехом наблюдаю за происходящим конфузом. Лена с удивлением смотрит на меня. Может и неприлично так ржать на королевском балу, но уж очень тяжело сдержаться, ну правда!

К счастью для телепата, вмешивается дворцовая охрана. Она расталкивает разгневанных аристократов и уносит избитого до полусмерти телепата. Самые горячие головы порываются следом, требуя немедленно казнить извращенца. Охране приходится скрутить пару безудержных шевалье и уволочь следом.

— Они же аристократы, — замечает пораженная Лена. — Куда их уводят?

— Наверное, в вытрезвитель, — отсмеявшись, я вытираю платком слезы с глаз.

— Ни один бал без вульгарщины, — удрученно замечает подошедший к нам Банкратов. — Такова уж парижская аристократия.

— Наверное, это лягушки влияют, — бросаю я взгляд на закуски. Лягушачьих ножек на столах практически не осталось. — Кстати, Семен Семенович, на меня только что устроили покушение.

Новость шокирует Банкратова. Он немедленно отводит нас с Леной подальше от гостей и требовательно расспрашивает. Я решаю не палиться, мало ли кто подслушивает, и передаю все подробности через телепатию. Ну и Лене заодно тоже рассказываю, а то она немного перепугалась, когда я ржал, как обкуренный.

— Фух, вот оно что, — расслабляется невеста. — А я-то уже подумала, что ты тоже поел лягушек.

— Данила Степанович! Так это вы устроили это безумие! — пораженно восклицает посол.

— Тссс! — шиплю на него, и он тут же затыкается.

«Давайте через телепатию» — передаю мысль.

'Конечно, — соглашается посол.

Дальше он рассказывает, что маркиза Жези де Попади — бывшая любовница графа Носье, нашего супостата. Но раньше Банкратов не придавал этому значению, потому что нынче маркиз Попади считается противником Носье, «да и если честно, Данила Степанович, мадам Жези весь парижский свет перетра…мхмм…перелюбила».

«Ясно» — подытоживаю я, а Лена, подключенная к нашей волне, мигом краснеет.

Интересную беззвучную беседу прерывает неожиданно нарисовавшийся церковник. Пухленький розовощекий мужичок в маленькой красной шапочке, натянутой на затылок. И всё бы ничего, но накопитель этого пухляша под стать Грандмастеру. Инстинктивно у меня даже по загривку пробегают мурашки, и я улыбаюсь, представив сколько энергии бурлит в этом французе. Мне бы на неделю хватило.

— Монсеньор, — Банкратов кланяется перед церковником. — Позвольте представить моего соотечественника графа Данилу Вещего-Филинова со спутницей Еленой Смольной.