— За эту сумму я готов отдать две трети гектара приусадебной территории, месье. Речь, конечно, про пустую землю, где непосредственно не стоит дом.

— Вы шутите? — застывает министр.

— Просто не договорил, — успокаиваю его. — Оставшуюся сумму я готов получить в виде доли собственности в проекте строительства.

— Оставшуюся сумму? — министр ничего не понимает. — Месье, о чем вы?

— О справедливой цене на землю, конечно же, — поясняю. — Ведь рыночная цена приусадебной территории без самого дома — пятьдесят миллионов, так? Двадцать миллионов Корона отдает деньгами, а еще тридцать — долей в проекте.

Министр молчит, жуя ус, Кишелье с интересом наблюдает со стороны, а я спокойно жду.

Нельзя препятствовать строительству квартала, тогда меня живьем сожрут, поэтому берем на вооружение тактику «не можешь победить — возглавь». Я просто отдаю землю за участие в проекте, ну и оставляю за собой сам дом, который прекрасно впишется в элитный квартал. Пускай это уже будет не усадьба, а один из домов фешенебельного района, но да ладно, мне там всё равно не жить.

— Поправка. Еще двадцать миллионов, а не тридцать — вы получаете акциями в проекте, — возражает министр.

— Спасибо, месье министр, — произношу с демонстративной признательностью. Вышло даже проще, чем я предполагал. Дом мне оставили, да еще получу часть прибыли проекта. Акции должны принести колоссальные дивиденды.

Кишелье больше меня не держит. Я ухожу, а архиепископ еще продолжает переговариваться с министром уже на другие темы. Похоже, два высокопоставленных человека решили мой вопрос между делом, просто пробегая по списку дел, дабы закрыть гештальт с Меленом. Потому мне и удалось выторговать побольше. В строительной отрасли крутятся такие огромные деньги, что мой выкуп — пустяк. Главный интерес министра в Мелене — продолжить строительство квартала, и он его реализовал.

Ладно, допзаработок — это хорошо, безусловно, но пора закругляться с французским вопросом. По возвращению в резиденцию я полон намерения позвонить Банкратову и сказать, что сегодня же уезжаю, дальше уж сами. Но на пороге моего временного кабинета возникает гвардеец из караула.

— Шеф, к вам гости. Мужчина. Назвался неким Гонье, представителем рода Рекбер.

— Хм, пропусти, — разрешаю, кладя трубку, так и не успев позвонить.

Рекбер — это главный противник Носье, нынешнего владельца рудника. А враг нашего врага — наш друг. Возможно, ему есть что интересное рассказать.

В кабинет заходит моложавый мужчина в костюме. Я видел его на балу рядом с Рекбером, да и Банкратов его представлял. Точно вассал Рекбера.

Мужчина спешно кланяется.

— Месье граф Данила, мой господин просит вас немедленно приехать к нему в загородную виллу. Ему необходимо срочно поделиться жизненноважными сведениями о Носье. Встреча должна пройти инкогнито, при минимальном количестве людей.

Я подозрительно смотрю на гостя, заодно сканируя. Накопитель под стать Воину. Слабоватый маг. Может, телепат? Узлы очень уж характерные. Мастеров-телепатов днем с огнем не сыщешь, поэтому для них критерии низкие.

— У Рекбера есть компромат на Носье?

— Надежный, как швейцарские часы, — заявляет Гонье, по-моему, слишком самоуверенно. — Но нужно спешить. Иначе истечет срок информации, а благодаря ей вы сможете отобрать Шуаньи у Носье.

Срок истечет…Такое ощущение, что он втирает мне товар по акции.

Подумав, прямо при Гонье набираю Банкратова:

— Семен Семеныч, меня зовут к Рекберу. Настаивают на тайной встрече тет-а-тет. Причем срочно.

— Если вы точно уверены, что это Рекбер, то стоит идти, — убеждает посол. — Никто так ненавидит Носье, как Рекбер, поверьте мне.