Бонт выпрямляется и строго смотрит на меня.

— Месье, попрошу вас покинуть военный объект, — произносит он холодным стальным тоном. — Теперь контролем территории займется гарнизон Мелена.

Общительный повеса в одно мгновение превратился в сурового, недобро настроенного солдата. Что ж, неудивительно. Свое дело я сделал, а значит, резко стал неудобен магистрату. Это логично, ведь вокруг усадьбы крутятся поистине огромные деньги. Она именно тот камушек, что сдерживает лавину гигантских инвестиций. А градоправитель шкурно заинтересован в удовлетворении запросах финансовых акул, владеющими элитными кварталами.

Не проявляя нервозности, я поглаживаю щенка за ухо. Бежевый лохматыш в ответ виляет хвостом.

— Конечно, если вы просите, я дам вам разрешение здесь находиться, скажем, два дня, — киваю и, заметив, как недоуменно вытянулись лица французов, добавляю: — Пришлите мне пофамильный список тех, кто будет присутствовать на мое земле.

— Вашей земле? — переспрашивает градоправитель.

— Его Высокопреосвященство архиепископ Кишелье пожаловал мне усадьбу, вы не знали? — делаю удивленное лицо, и щенок тоже смотрит на них лупоглазыми щенячьими глазками.

Новость застала старика врасплох. Сейчас ему приходится срочно прокрутить в голове новые факты. Конечно, усадьба пока еще не моя, Кишелье ее только обещал, но скорое мое владение недвижимостью — достаточный повод, чтобы градоправителю поубавить гонор.

— Вот оно как, — наконец бормочет явно необрадованный старик. — Тогда спасибо за разрешение, месье. Списки пришлем.

Что ж, похвально — сделал правильные выводы и решил быть вежливым, хотя и имел право выгнать меня — именно сейчас, пока усадьба не моя, — а потом бы уже я их всех взашей гнал.

На этом мы заканчиваем беседу и мой кортеж выдвигается прочь из Мелена. Завтра-послезавтра наведаюсь к Кишелье и, надеюсь, французский вояж завершится.

По дороге заезжаем в новую усадьбу Герци, благо она рядом с трассой в Париж. Визит незапланированный, поэтому хозяева сильно удивляются приезду русского дворянина, да еще на ночь глядя. Но впускают, услышав, что я приехал касательно их старой усадьбы.

— Месье, Данила, чем же мы можем помочь? — сдерживая недовольство, спрашивает глава рода. Кряжистый усатый мужик с заспанными глазами.

Я расположился в кресле у потухшего камина. Щенок по новой привычке уселся у меня на коленях.

— Могу я увидеть Милесу Герци?

— Ммм, это так необходимо? — удивляется глава. — Ведь время довольно позднее.

Я вежливо настаиваю, что да, необходимо, сильно-сильно, и вскоре в гостиную прибывает первая хозяйка щенка. Правда, собакен запомнил ее совсем маленькой девочкой, а сейчас она уже сгорбленная старушка, но он ее сразу узнает и начинает радостно тявкать. Каким-то чудом и бабулька признает в лохматом непоседе своего старого питомца.

— Ломьен! Милый Ломьен! — плачет старушка, когда он с писком прыгает ей на руки.

Глава рода ошеломленно смотрит на них, а я, хмыкнув, встаю и покидаю столь трогательную сцену — пока не защипало даже мою душу, насквозь пропитанную астральной демонщиной и здоровым прагматизмом.

— А где завтррррак, фака? — спрашивает Змейка, кога сажусь в салон и велю водителю трогаться. — Мазака без меня сожрррал? — подозрительно щурится.

— Отдал в хорошие руки, — отвечаю. — Теперь «завтрак» будет кормить эмоциями только свою старушку.

Но Горгона все равно недоверчиво поглядывает на меня — до тех пор, пока откуда-то из-под сидения не раздается звонкий «тяв», а затем из теней прямо мне на колени не выныривает хулиганский щенок.

— Тяв-тяв! — возбужденно виляет он хвостом.