Крохотная пауза — все пытались сообразить, откуда миссис Дэвис обо всем узнала, и наконец вспомнили, что сей предмет, хотя и вскользь, был упомянут на дознании.

— Разумеется, — сказал Эймс. — Я уже имел счастье встречаться с миссис Дэвис. Если верно, что признание облегчает наше бремя, то «Бремя зол» не слишком его обременяет.

— По-моему, очень здорово, что название гостиницы не изменили, — вставила Анджела. — Эти старинные названия мало-помалу становятся редкостью. Тем более что «Бремя зол» звучит не больно-то ободряюще.

— В годы моей юности в приходе, где я жил, — сказал Эймс, — была гостиница под названием «Напрасный труд». Порой мне казалось, что в этом заключено некое предзнаменование.

— Вы идете на похороны, мистер Поултни? — полюбопытствовал Лейланд, глядя на черный костюм старого джентльмена.

— От вас, сыщиков, ничего не утаишь. Да, хочу увидеть сельские похороны. В нашей учительской жизни подобные треволнения редкость; нас теперь в шестьдесят отправляют на пенсию. Мой жребий — обретаться среди молодых; на моих глазах происходит смена поколений, заполняются лакуны в рядах человечества, и, признаться, глядя на иные образчики, начинаешь сомневаться, а имеет ли все это смысл. Впрочем, не позволяйте мне омрачать минуты веселья. Давайте же есть и пить, вот что говорит всем своим видом миссис Дэвис, ибо завтра мы умрем.

— Надеюсь, мне идти не обязательно, — сказала Анджела. — Если б знала, я бы привезла с собой черное платье.

— Без черного платья вы будете вопиющим оскорблением деревенского этикета. Нет, миссис Бридон, на ваше присутствие, к счастью, никто не рассчитывает. От Компании не требуется представительства на похоронах, пусть она лучше прольет над гробом золотые слезы. Вот мы — другое дело! Мистер Эймс отдаст последний долг благодетелю свой епархии. Мистер Бринкман, как положено хорошему секретарю, должен проводить бренные останки к месту вечного упокоения. Ну а я? Я странник в мире, случайно очутившийся с ним в одной гостинице, а собственно, кто такие мы все, как не странники в этом эфемерном мире? О, миссис Бридон, вы-то, разумеется, исключение.

— Пожалуйста, остановите его, — сказала Анджела. — Как вы сюда добрались, мистер Эймс?

— Дневным поездом, а по сути, с похоронной процессией. Что, мистер Моттрам был так популярен в здешних краях?

— Он стал популярен, — ответил мистер Поултни с явной издевкой. — Жертва скоропостижной смерти похожа на вора-карманника: при всей нашей порядочности мы обожаем смотреть, как он ворует.

— По-моему, кроме Симмонса, близкой родни у Моттрама нет, — сказал Бринкман. — На кладбище Симмонс, наверно, придет, хотя они и недолюбливали друг друга. А вот слушать завещание ему вряд ли так уж интересно.

— Кстати, мистер Бринкман, его преосвященство просил передать, что вы всегда будете желанным гостем в соборном доме, если, конечно, останетесь в Пулфорде.

— Чрезвычайно любезно с его стороны. Но я еще до отъезда на отдых закончил дела мистера Моттрама и вряд ли понадоблюсь тут. Дня через два поеду в Лондон. Мне ведь рассчитывать не на кого, только на себя, сами понимаете.

— Выпейте кофе, Эймс, — предложил Бридон, — вам не повредит после такой утомительной поездки.

— Спасибо, не откажусь. Но вообще-то я не устал. Время в поезде проходит, быстро, если не сидишь без дела.