Изменить размер шрифта - +
Склонив бледное лицо, секретарь доложил:

– К вам полковник Эпсон-Смит, милорд.

– Просите.

Полковник, держа шляпу в руке, прошел на середину кабинета и отвесил поклон:

– Желали видеть меня, милорд?

Брюс Эптон-Смит был высоким мужчиной. Не таким высоким, как Джарвис, но внушительно мускулистым, темноволосым и сероглазым. В прошлом офицер кавалерии, Эпсон-Смит служил барону уже более трех лет и был самым умным и безжалостным из всех его агентов.

Джарвис, достав из кармана эмалевую табакерку, одним щелчком открыл ее.

– Прошлым вечером неизвестные убили полдюжины шлюх в приюте Общества друзей возле Ковент-Гардена. Я хочу, чтобы вы выяснили, кто это сделал, и уничтожили убийц.

На обычно бесстрастном лице полковника промелькнуло удивление:

– Принц-регент проявил интерес к этому случаю?

Джарвис заправил в ноздрю понюшку табаку.

– Это личное дело.

– Я займусь им тотчас же, милорд, – склонил голову полковник.

– И, разумеется, тайно.

– Разумеется, – еще раз поклонившись, Эптон-Смит вышел.

 

 

ГЛАВА 5

 

Себастьян почувствовал повисшее в воздухе зловоние застарелой гари задолго до того, как приблизился к останкам приюта Магдалины в Ковент-Гардене. Внутри дом полностью обрушился, осталась только выжженная скорлупа из почерневших кирпичей и обугленных балок. Три человека с обвязанными платками лицами, в обмотанных влажными тряпками башмаках осторожно расчищали себе путь сквозь руины. Собравшаяся на углу небольшая толпа оборванных женщин и детишек глазела на происходящее с вытянутыми и серьезными лицами. Даже рассыльный пекаря молчал, позабыв о висящем на шее лотке с остывающими булочками.

Виконт заметил Пола Гибсона, неуклюже склонившегося над маленьким телом в порванном, испачканном желтом платьице. Еще шесть трупов лежали рядком вдоль тротуара. Четыре из них, с черной, покрытой волдырями кожей и обуглившимися до неузнаваемости лицами, сильно обгорели. Других жертв, очевидно, прикрыло падающими обломками: их тела были хоть и сильно повреждены и искорежены, однако пригодны для опознания.

Присев на корточки рядом с другом, Себастьян всмотрелся в молоденькую девушку, чье худенькое тело огонь почти не тронул. С виду ей сравнялось не больше тринадцати-четырнадцати лет, личико было еще по-детски пухлым, светлые, как кукурузные рыльца, мягкие волосы развевались на пропахшем дымом ветру. Но внимание виконта привлек изодранный и залитый кровью лиф ее простенького муслинового платья.

– Упавшая балка? – спросил он.

Пол Гибсон покачал головой.

– Нет. Ударили ножом. В бок, – показал хирург пальцем, – и несколько раз в грудь.

– Проклятье, – тихо ругнулся Себастьян. – Она была права.

– Кто был прав? – подняв голову, прищурился на него Гибсон. – Что, кто-то спасся?

– Похоже на то. А что с остальными? – виконт кивнул в сторону неподвижного ряда.

Сжав губы в тонкую линию, Пол Гибсон проследил за взглядом собеседника. Этот ирландец не один год отработал военным хирургом и сталкивался со всеми невыразимыми ужасами кровопролитной бойни на полях сражений. Сейчас, в дополнение к небольшой хирургической практике возле Тауэра, он преподавал в больнице Святого Томаса. Но Себастьян знал, что, несмотря на весь опыт, любая преждевременная или насильственная смерть причиняла другу страдания. Вот почему доктора часто можно было застать поздней ночью в небольшом строении, укрытом в глубине запущенного палисадника, за изучением тайн жизни и смерти по телам, заимствованным из общественных кладбищ города. Никто в Лондоне не читал по мертвецам искуснее Пола Гибсона.

– С другими то же самое, – ответил хирург. Он поднялся и, слегка пошатнувшись, перенес вес тела на здоровую ногу – вторую по колено оторвало французским ядром.

Быстрый переход