— Лирин?! — Эштон слегка потряс ее за плечи, чтобы привести в чувство, но она продолжала вырываться, отталкивая его. — Лирин, в чем дело?

Подняв к нему широко распахнутые глаза, в которых все еще плескался смертельный страх, она прикрыла ладонью трясущиеся губы и затрясла головой.

— Не знаю, Эштон, — простонала она. — Я, похоже, начинаю вспоминать…или это просто видения, — Отвернувшись от него, чтобы не видеть, как исказилось его лицо от мучительного беспокойства, она сквозь набегавшие слезы продолжала: — Я видела, как поднялась чья-то рука и нанесла удар…потом еще и еще… — Плечи ее задрожали и она отчаянно разрыдалась. — Может, это была я?! Может, было бы лучше просто отдать меня им?! Наверное, я и в самом деле сбежала оттуда, а мистер Логан просто обманул их!

— Чушь! — Эштон крепко обнял ее за плечи и заглянул в глубокие, полные слез озера ее глаз, похожих на влажные изумруды, словно убеждая ее поверить ему. — Самое страшное, что случилось с тобой, это обычная потеря памяти. С каждым может случиться — к тому же ты еще крепко ударилась головой! И не вздумай принять грязные обвинения этих недоумков за собственные воспоминания!

— Не-ет! — простонала она. — Ты не понимаешь! Я видела то же самое, и не раз, и еще до того, как сюда явились эти ужасные люди!

Эштон крепко прижал ее к себе, обхватил сильными руками и бережно поцеловал в висок.

— Послушай, может, это просто кошмар, какой случается во сне? А тогда, стало быть, нечего ломать себе голову!

— Как бы я хотела поверить в это! — Лирин со вздохом опустила голову и прижалась лбом к его шее, ощущая глубокое, мерное биение его сердца. Восхитительное чувство безопасности охватило ее, когда она чувствовала, как крепко держат ее эти сильные руки, а где-то глубоко внутри загорелся слабый огонек желания. Вдруг, как если бы ее собственная душа взяла верх над разумом, она заговорила, повинуясь какому-то непонятному чувству. — Как бы я хотела верить в то, что это всего-навсего ночной кошмар! Я…я и в самом деле надеюсь, что я твоя жена, Эштон! Мне…так хочется быть с тобой, стать одной из вас, быть уверенной в том, что я в безопасности и это мой дом! А для этого мне надо знать правду!

Видя, что все его попытки успокоить ее потерпели неудачу, Эштон ласково сжал ладонями лицо Лирин и заглянул ей в глаза, словно пытаясь понять, что кроется в их бездонной глубине. — Тогда поверь мне, Лирин, — прошептал он едва слышно, — просто прими мои слова и поверь мне. Ни за что на свете я не решился бы причинить тебе боль. Если бы только ты знала, как я люблю тебя, ты бы ничего не боялась!

С мягкой настойчивостью он прижался к ее губам медленным поцелуем, губы ее стали настойчивыми, он не отрывался от нее, пока все ее страхи не растворились где-то в глубинах ускользающего сознания. Губы Эштона то отрывались от ее губ, то вновь касались их в чувственной игре, то мягко, то настойчиво требовали, чтобы она отозвалась. Дремавшие чувства вдруг вспыхнули ярким пламенем, которое опалило ее и заставило покачнуться. Ее руки взметнулись вверх и крепко вцепились в его плечи и наконец Лирин раскрыла губы и ответила на его поцелуй. Это было как извержение вулкана — вдруг разверзлась земля, и небеса рухнули вниз. Они пили тот сладкий нектар, вкушать который выпадает счастье лишь влюбленным. Дурманящий любовный напиток! Припав к этой чаше, они пили бы его глоток за глотком, теряя голову, если бы издалека до них не донесся стук чьих-то каблуков. Эштон поднял голову, с трудом оторвавшись от ее губ, и обжег ее взглядом горящих глаз, в которых она прочла обещание. Отступив в сторону, он стремительно вышел из комнаты, и она осталась одна, еще вся пылающая огнем и в полном расстройстве чувств.