— А чего же вы ожидали?

Лирин смущенно опустила глаза и пригубила из своего бокала. Потом, глубоко вздохнув, нерешительно прошептала:

— У меня такое чувство, словно вы намерены соблазнить меня!

Эштон саркастически ухмыльнулся, ослепительно сверкнув белоснежными зубами.

— А вы знаете, любовь моя, в чем разница между соблазном и насилием? В одном коротеньком слове «нет», которое вы всегда вправе произнести!

Лирин не нашлась, что ответить. Для нее это короткое слово означало лишь одно — безопасность. Но она поймала себя на том, что постепенно перестает ощущать вкус грозившей ей опасности, будто она просто сунула в рот сухую корку и жует ее без всякого удовольствия. И это, такое простое на первый взгляд слово почему-то все труднее произнести, если он рядом с ней.

А Эштон между тем ласкал загоревшимся взглядом две восхитительные выпуклости, туго обтянутые корсажем. Заметив это, она задохнулась от волнения. Он низко склонил голову, и сердце Лирин затрепетало, чуть только его горячие губы обожгли поцелуем ее обнаженное плечо.

— Вы необыкновенно соблазнительны сегодня вечером, дорогая…лакомый кусочек, ничего не скажешь! — Его язык слегка коснулся ее кожи, заставив ее затрепетать. Кровь снова с бешеной силой заструилась по венам. Он заметил, как она с тревогой покосилась в его сторону, и розовая краска медленно залила белую кожу, и улыбнулся. — На вкус восхитительно, но с первого раза не распробуешь, — пробормотал Эштон и склонился еще ниже. Кончик языка обвел восхитительную округлость груди, словно наслаждаясь изысканным лакомством.

— Эштон! — Налетевший порыв ветра бешено ударил в стекло, так что оно жалобно зазвенело. Лирин отпрянула в сторону и, умоляюще вытянув руки, коснулась его груди. — Вы забыли о слугах!

Эштон довольно ухмыльнулся при мысли, что она не оттолкнула его. Он настойчиво привлек ее к себе и уже более уверенно поцеловал в висок.

— Ах, любимая, я так изголодался за это время, что даже если бы дом ломился от гостей, мне и тогда было бы нестерпимо трудно держать в узде свои желания! Я был бы счастлив увезти вас, ну хотя бы в Новый Орлеан, в тот самый отель, где мы с вами когда-то наслаждались любовью. Там мы были вдвоем.

Где-то сзади хлопнула дверь, и они отпрянули друг от друга. В столовую, тяжело пыхтя и отдуваясь, вошла Уиллабелл.

— О Боже милостивый, проклятый ветер, того и гляди, разнесет весь дом по кусочкам! — оОна визгливо захихикала и покачала головой. — Вот будет потеха, если мистера Тича сдует прямо в Натчез! Держу пари, он в жизни не попадал под такой душ! Жалко, что он не решился ехать в фургоне, вот тогда помыться ему было бы в самый раз! Ох, вот бы посмотреть на него прямо сейчас! Ишь ты, что подумал про нашу хозяйку — а она-то настоящая леди, не то, что какая-то белая шваль! Ну, вы ему и показали, масса! Вот здорово! В жизни так не смеялась!

Фыркнув от смеха, почтенная домоправительница засуетилась вокруг стола, проверяя, все ли на месте. Передвинув один из приборов поближе к середине стола, она удовлетворенно хмыкнула и выплыла из столовой. Через мгновение появился Виллис и с торжественным видом объявил, что кушать подано. Подав руку своей молодой жене, Эштон повел ее к новому месту, которое только что устроила Уиллабелл — она моментально убедилась, что теперь видна ему, как на ладони. Его ладонь словно случайно скользнула по ее спине, когда она шагнула к предупредительно отодвинутому для нее стулу. Лирин удивленно оглянулась на него, их взгляды встретились и одно долгое мгновение они смотрели в глаза друг другу.

Эштон был не из тех, кто упускает свой шанс, и еще раз воспользовался случаем сорвать поцелуй с ее губ. Оторвавшись, наконец, он поднял голову и чуть не утонул в бездонной зелени ее глаз.