|
К. Г.К. здоров, как всегда, Олли тоже здорова. Все в порядке. Адрес Г.К. Гнилая Лощина в Калифорнии. Если адрес переменится - сообщим". - Прочитай еще раз, - попросила Олли. Гэбриель с готовностью исполнил ее просьбу. - А не получилось ли здесь путаницы с этими Г.К.? - спросила практически мыслящая Олли. - Только не для Грейс! - живо возразил Гэбриель. - Жюли задала мне такой же вопрос, когда я прочитал ей объявление. Но я ответил ей то же, что и тебе: Грейс во всем разберется. Она-то ведь знает, что у нас с ней одинаковые инициалы. А если посторонним людям что и непонятно, беды в том нет. Потому ведь и называются эти объявления "личными". Так или иначе, Олли, - добавил Гэбриель, таинственно понижая голос и придвигаясь поближе к сестре, - она поняла. Я получил ответ. - От Грейс? - спросила Олли. - Нет! - ответил Гэбриель с легким замешательством. - Не вполне. Но все-таки ответ. - Он вытащил из-за пазухи маленький замшевый мешочек, в котором старатели обычно носят золотой песок, и извлек оттуда драгоценную бумажку. - Читай, - сказал он Олли, отвернувшись в сторону. Схватив газетную вырезку, Олли прочитала вслух: - "Г.К., не ищи того, кто пропал и не вернется. Лучше думай о том, что дома. Будь счастлив. Ф.Э.". Олли перевернула вырезку и оглядела ее с оборота. - И это все? - спросила она, повышая голос. Ее розовые щечки заалели от негодования. - Все, - ответил Гэбриель. - Коротко и скромно, как я и ждал от Грейс. - А по-моему, подло! - сказала Олли, ударяя себя загорелым кулачком по коленке. - Так я и скажу этому Ф.Э. - Филипу Эшли, - если когда-нибудь повстречаю его. Гэбриель не спеша протянул руку, чтобы забрать у Олли газетную вырезку; по лицу его прошло странное выражение, совсем не вязавшееся с привычным спокойствием и добродушием. - Потому-то я и решил ехать, - сказал он. - Ехать? - повторила за ним Олли. - Да, в Восточные штаты, в Нью-Йорк, - ответил Гэбриель. - Вместе с Жюли. Жюли считает, что такой важный господин, как он, непременно должен жить в Нью-Йорке. А она толковая женщина, Олли, хотя и на другой манер, чем ты, - добавил Гэбриель извиняющимся тоном. - Потому я и затеял разговор с тобой, Олли. Только две вещи на свете могут разлучить нас, голубка; мой долг по отношению к Грейси и мой долг по отношению к тебе. Понятное дело, если ты будешь ездить со мной по белому свету, ты не сможешь получить образование. И вот я решил оставить тебя в Сакраменто, отдать в самый лучший тамошний пансион, пока я не вернусь назад. Ты слышишь, что я говорю, голубка? - Да, - сказала Олли, глядя на брата своими светлыми глазками. - Ты не должна там беспокоиться обо мне. А еще лучше будет, если ты вообще позабудешь и про Лощину, и про всех здешних знакомцев. Ты должна вырасти настоящей леди; братец Гейб добьется этого во что бы то ни стало. И тогда, Олли, я скажу этому молодцу: "Не судите нашу семью по мне; мужчины в нашем семействе больше берут, как говорится, ростом и не могут вам соответствовать в других отношениях. |
