|
- Если вы ничего не имеете против, я расскажу вам, какой я придумал план защиты, - сказал Гэбриель извиняющимся тоном, раскуривая свою трубку. - Понятное дело, я не берусь равняться с вами; не хочу я и просить скидки с причитающегося вам гонорара. По-моему, вы должны обратиться к судье и рассказать ему примерно такую историю: "Человек, стоящий перед вами - это вы обо мне говорите, - игрок, отчаянный игрок, не знает в игре никакого удержу, когда видит карты, готов на все. О его несчастной страсти знает весь поселок, знает, конечно, и его жена, Жюли. С Виктором Рамиресом они встретились за игорным столом и крепко поспорили насчет каких-то там правил игры. Один свое твердит, другой - свое. И вот Рамирес обвинил Конроя в плутовстве, а Конрой ударил мексиканца ножом". Нет, так, пожалуй, не пойдет, - прервал сам себя Гэбриель. - Получается некрасиво, как вам кажется? Он ведь послабее меня и росточка маленького, вроде вас. Нет! Мы расскажем другую историю. На меня напало сразу семеро; Рамирес и дружки его облепили меня со всех сторон, мы дрались отчаянно целый час. Потом мне пришлось туго, и я полоснул его ножом. Вот и вся история! Теперь надо объяснить, почему я скрылся? Вы скажете, что я, увлекшись дракой, совсем позабыл, что наутро непременно должен быть в Сакраменто; а как вспомнил, то побежал что было прыти. Могут спросить и о том, куда делась Жюли. Тут вы скажете, что она совсем потеряла голову, когда я не вернулся домой, и в ту же ночь отправилась меня искать. Конечно, в речи вы разукрасите все это, какие-нибудь стишки вставите, шпильки против обвинителя, ну, словом, как у вас в суде полагается. Максуэлл поднялся с отчаянием в лице: - Значит, вы решили признать себя... - Виновным в убийстве! Вот именно! - подхватил Гэбриель. - Но не просто виновным, - добавил он с лукавой искоркой в глазах, - а виновным со смягчающими вину обстоятельствами. Раз на меня напало сразу семеро, я ведь должен был как-то защищать свою жизнь. Впрочем, - поспешил добавить Гэбриель, - я в темноте не сумел разглядеть, кто были эти семеро, и не имею подозрений ни на кого из жителей Гнилой Лощины. Сумрачный Максуэлл подошел к окошку и долго стоял так, глядя на улицу, не произнося ни слова. Потом быстрым движением он обернулся к Гэбриелю; лицо у него посветлело, взгляд стал спокойнее. - Где сейчас Олли? Гэбриель сразу сник. С минуту он молчал. - В пансионе в Сакраменто. Я как раз собирался ее навестить. - Пошлите за ней. Мне нужно с ней увидеться. Гэбриель положил юристу на плечо свою могучую руку. - Ребенку не следует ни о чем знать. Понятно?! - сказал он, начав с просительных нот, но кончив внушительным предупреждением. - Все равно вы ничего не сумеете скрыть от нее, - резко возразил Максуэлл. - Через двадцать четыре часа все газеты в штате сообщат об убийстве с подробными комментариями. Нет, вы должны повидаться с ней и сообщить обо всем лично. - Но я... не могу сейчас... видеться с ней, - сказал Гэбриель. Впервые за все время голос его дрогнул. - Этого никто от вас не требует, - живо возразил адвокат. |
