|
Поверь мне, милый мальчик, подобно всем другим - а может быть, и более, чем другие, - ты фантазируешь там, где надлежит рассуждать Донна Долорес прячет свое лицо не для того, чтобы будить любопытство мужчин. Увы, - бедное дитя! - ей приходится скрывать уродующую ее злосчастную татуировку. Ты ведь знаешь, она наполовину индианка. Она неразумна, суетна, быть может, но ведь надо и понять ее, она - женщина. - И философический падре отметил последнее слово легким пожатием плеч, достойным его святого покровителя. - Быть может, все это и так, но говорят, она красотка, - возразил Артур с шаловливым лукавством, которое любил противопоставлять всяким серьезным рассуждениям. Даже в разговоре с падре привычка брала свое. - Ах, дон Артуро, пустые россказни, - нетерпеливо возразил отец Фелипе, - обыкновенная девушка-индианка, смуглая, как поле, выжженное солнцем. Артур скорчил гримасу, которая могла равно выражать как сомнение, так и согласие с собеседником. - Что же, тогда придется нам рыться в бумагах вдвоем с вами. Bueno! Давайте их сюда, и поскорее покончим с этим делом. - Poco tiempo [здесь: сейчас, успеем (исп.)], - улыбаясь, ответил отец Фелипе. Потом добавил более серьезным тоном: - Почему ты так говоришь о предстоящем деле? Разве у тебя нет к нему профессионального интереса? Молодой начинающий адвокат, младший компаньон в солидной фирме! Значит ли это, что юриспруденция тебя не увлекает? Артур засмеялся. - Нет, отчего же. Профессия не хуже всякой другой. - А право спасти погибающего? Оправдать невинно осужденного? Бороться с несправедливостью? Разве это не благороднейшая задача, сын мой? Ах, дон Артуро, ведь именно потому и ты, и твои коллеги так дороги всем нам, всем, кто пострадал от ваших судов, от ваших corregidores [губернаторов (исп.)]. - Разумеется, - поспешил согласиться Артур, отмахиваясь от сердечных слов священника с привычной легкостью, которая в данном случае говорила не столько о скромности, сколько о самолюбии, не позволяющем принимать незаслуженную похвалу. - Да и прибыль от того, в конечном счете, немалая. "Честность приносит выгоду", - как учил основатель нашей философии. - Как ты сказал? - переспросил священник. С педантической точностью Артур перевел на испанский знаменитое изречение Франклина и с наслаждением увидел, как остолбеневший отец Фелипе в священном ужасе воздел руки и возвел очи к небу. - Это и есть ваша американская нравственность? - вопросил он наконец. - Без сомнения. Добавьте к тому Перст Судьбы. И еще - Звезду Империи. Без всего этого мы не были бы здесь, и я не имел бы чести быть с вами знакомым, - сказал Артур по-английски. Отец Фелипе растерянно поглядел на своего молодого друга. Артур мгновенно стал снова почтителен и перешел на испанский. Чтобы переменить тему разговора и развеять неловкость, он принялся юмористически описывать свое утреннее приключение. Его попытка имела Лишь частичный успех. Отец Фелипе заинтересовался его рассказом, но смеяться не стал. |
