|
Когда Артур кончил, он подошел к молодому человеку и, опустив пухлую руку на его кудрявую голову отцовским жестом - профессиональным и привычным, - повернул его к себе лицом. - Взгляни-ка мне в глаза, дон Артуро. Я старый человек. Не сердись, если я попытаюсь дать тебе полезный совет. Слушай внимательно. Ты из тех мужчин, которые любят женщин и сами нравятся женщинам. Прости меня, но это так, - добавил священник, заметив улыбку Артура и легкий румянец, мгновенно выступивший у него на щеках. - Разве я не прав? Тут нечего стыдиться, дон Артуро! Не здесь, - продолжал он, указывая вдохновенным жестом на стену трапезной, где висело раскрашенное изображение святого Антония, - не здесь станем мы легкомысленно судить о женских чарах Вдова богата; ты это знаешь. Она хороша собой. Она впечатлительна. Ты оказался холоден к профессии, которую себе избрал. Что следует отсюда? В тебе дремлют инстинкты, как бы это выразить яснее, способности и таланты, о практическом применении которых ты еще не помышлял Ты прирожденный любовник. Не сердись на меня, ты владеешь четырьмя S: sano, solo, solicito y secreto [здоровый, одинокий, услужливый, скрытный (исп.)]. Так вот, прислушайся к совету старика. Претвори свои слабости, - нет, пожалуй, это слишком строго сказано! - забавы и мечты своих юных лет в могущество зрелого возраста. Ну, что ты мне ответишь? Артур снисходительно усмехнулся. Он вспомнил, как вознегодовал только что священник, услышав от него некую моральную аксиому. Приняв притворно негодующий вид и откинувшись в кресле, он спросил с комическим пафосом: - А что, отец мой, если сердце мое уже занято, если оно пылает искренней страстью к другой? Уж не даете ли вы мне совет изменить этому чувству? Страшно подумать! Отец Фелипе не улыбнулся. По-детски ясная мудрость и учтивость на его широком, смуглом, гладко выбритом лице уступили на минуту место какому-то новому неизъяснимому выражению. Взглянув на Артура своими маленькими черными глазками, он сказал: - Ты полагаешь, сын мой, что способен на искреннее чувство? Испытывал ли ты в жизни что-либо, кроме страсти к новым впечатлениям и эгоистических желаний? Артур чопорно поднялся: - Поскольку речь идет о клиентке нашей фирмы и вашей прихожанке, отец мой, давайте не станем заходить слишком далеко. Едва ли будет прилично, если я явлюсь на завтрашнее деловое свидание к этой даме со следами смущения на лице. А теперь по поводу наших бумаг, - продолжал Артур, обретая прежнюю непринужденность. - Надеюсь, что прелестная невидимка снабдила вас всеми необходимыми документами и мы с вами без особого труда составим резюме. Я вас слушаю. - Должен разочаровать тебя, сын мой, - сказал отец Фелипе. - Когда я затронул этот вопрос, она оказалась еще неразговорчивее обычного. Мне кажется, что если бы не я, она вообще не стала бы отстаивать свои права. |
