Пролилась кровь. Вот я и задержалась».

«Почему задержалась?

Разве он оставил тебя?»

«Нет. Он просто не возражал. Я жила в этом дворце, соскучилась… Меня зовут Ана, пятая принцесса Высочайшего Дома… Думала, тут будет память. А тут только ветер и песок, и ничего больше. Хочу уйти».

«Хорошо, — сглотнул Ал, — я отпущу вас, Ваше Высочество».

Смех зазвенел, словно вода в фонтане, умолкшем четыреста лет назад.

«Какое же я теперь „высочество“, сын Хоэнхайма! Спасибо, что нашел меня».

«Вам спасибо».

«За что же?»

«Вы украсили мой сон».

Смех ксеркской принцессы звучал у Ала в ушах, пока он, опустившись на корточки, краем плаща затирал следы крови.

— Эй, Альфонс! — крикнул Зампано, который до сих пор околачивался у подножия лестницы: узор ему там какой-то понравился, что ли. — Ты как привидение увидел.

— Привидений тут нет, — твердо сказал Ал.

Здесь был ее дом… этой Аны.

Из дневника А. Элрика

Я никогда не мечтал быть наследником умершего народа. Не то же самое, что получить в наследство миллиард сенсов. Никакой практической пользы, только руины и невыполненные обещания. Мы с братом читали про город Ксеркс, исчезнувший за одну ночь, но я и предположить не мог, что мой отец там родился, что он помнил, какие там носили наряды и пели песни.

Мне все время кажется: я мог бы что-то сделать для этих людей. Хотя бы подробнее расспросить отца.

По слова Хоэнхайма, половина погибших жителей Ксеркса жила в его душе. Неужели они никогда не просили его записать их истории на бумагу? Чтобы хоть кляксой, хоть черновиком зацепиться в истории… Или они не разделяли нашей с братом любви к печатному слову?

Я хотел бы помнить.

Мы двое сироты без родства — но с целым разрушенным государством за плечами.

А что если отец все-таки что-то записал, но мы с братом сожгли его записи вместе с домом? Он бы нам не сказал тогда.

Неприятная мысль.

Костер гаснет, пора спать.

Подумаю еще.

* * *

Зампано поймал гадюку, мы ее быстро освежевали. Это просто: как чулок вывернуть. А потом пожарили на вертеле с ямсом.

Вкуснотища!

История 2. Дайлинь

Да будут благословенны маленькие приграничные города, и Кантон в их числе.

Здесь и только здесь путешественники могут набраться сил после долгой дороги. Здесь и только здесь они легко привыкают к новой кухне и новым ароматам — ибо старое здесь щедро перемешано с новым. А уж что бы делали контрабандисты без этих островков свободы на краю пустыни?..

«Жили бы впроголодь, — думал про себя старый Фа Лю, хозяин кафе, где подавали смесь аместрийских и синских блюд. — Еще бы, с таким-то аппетитом!»

Но вновь прибывшие не походили на нарушителей закона — на обычных нарушителей.

Молодой парень, добротно — хоть и несколько консервативно по аместрийской моде одетый — и с ним два мордоворота, чья манера двигаться не оставляла сомнений в их военном прошлом.

Старый Фа строил разные предположения по поводу этой компании. Ни один десяток вариантов перебрал он, пока чистил щеточкой глиняный чайник; голова склонялась все ниже, усы скользили по коричневой керамике. «И не суйся в чужие дела, дольше проживешь», — говорил он чайнику.

Но мало было толку в его предостережениях: в потайной комнате прекрасная и неотвратимая Дайлинь уже ждала своего выхода.

А между тем компания на открытой веранде, не осведомленная о душевных терзаниях старика, продолжала уничтожать обед.