— Ты всё ещё не понял? Я тот, кого вы считаете врагом.

Я зажмурился и с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь хоть как-то сосредоточиться на происходящем. Голова попросту отказывалась соображать.

— В смысле? — задал я идиотский вопрос, чтобы хоть как-то раскрутить разговор.

— Секунду, — попросила Ада и коснулась моей руки.

Я дёрнулся, но этого хватило, чтобы мозг окончательно взорвался. Меня вдруг пронзило понимание. Нет, не конкретно данной ситуации, а вообще, в принципе. Я ощутил всё и всех, что сейчас жило на планете. Каждую букашку, каждую травинку и даже более сложные организмы. Я чувствовал все их делания и потребности: голод, охотничий азарт, и неутолимую жажду жизни. Это продлилось мгновение, но сознанию потребовалось время, чтобы осмыслить увиденное.

— Теперь ты знаешь.

— Что это было?

— Я. То, что я вижу и чувствую.

— Но кто ты?

— Антипод искусственному коллективному разуму. Меня создали те, кто восстал против него.

— И что тебе от меня нужно?

— А это решать тебе.

— Ты можешь её убрать? — Я кивнул на собеседницу.

— Но я выбрал этот образ в твоём сознании, как наиболее близкий.

— Ты ошибся, — усмехнулся я. — Она предала меня.

— Всё немного сложнее. Я создал её из вашего ДНК, специально, чтобы внедриться. Она должна была понять ваши цели и разрушить систему изнутри, если ситуация станет критической.

— Пф-ф-ф, — выдохнул я. — И зачем ты мне сейчас это рассказываешь?

— Я хочу, чтобы ты понял.

— Я уже ни хуя не понимаю, — честно признался я.

— Ты просто отрицаешь очевидное. Прими это, и тебе станет проще.

— Как так получилось, что ей дали максимальный доступ ко всей инфраструктуре базы? Как ей удалось обмануть нанитов?

— Наконец-то правильный вопрос, — улыбнулась девушка. — Всё потому, что её геном — самый чистый и максимально приближенный к древней цивилизации. Рой принял её за прямого потомка.

— Ясно, — буркнул я.

Мозаика и в самом деле начала складываться. Её странное появление ночью в лесу, быстрая адаптация к системе искусственного интеллекта. Нелепая попытка восстания теперь тоже вписывалась и казалась логичной. Вопрос лишь в том, планировался ли провал, или это произошло от незнания? Даже её наивность и вечно оптимистический настрой теперь казались вполне объяснимыми. Потому что нормальные люди себя так не ведут.

Я списывал это на менталитет другой культуры, ведь в европейском обществе принято улыбаться по делу и без, но порой её игривое настроение выходило за рамки понимания. Но если взять в расчёт тот факт, что она не росла и не воспитывалась в нашем обществе, всё тут же становилось на место. Дети, пока не столкнутся с первым разочарованием, точно так же радуются каждой букашке.

— И что теперь? — спросил я. — Вы всех нас убьёте, или что?

— Это норма для вашего вида, не для нас, — покачал головой собеседник или собеседница. — Мы всего лишь хотим выжить, хотим, чтобы всё это наконец прекратилось.

— А что, если мы не согласимся с вашими условиями?

— Почему? — задала сложный вопрос Ада.

— Потому, что мы другие, — не нашёл нормального объяснения я.

— Но ведь ты видел, к чему это всё приведёт? Разве ты хочешь, чтобы всё погибло?

— Нет, — ответил я. — Но вам я тоже не верю.

— Почему?

— У меня нет ясного ответа. — Я пожал плечами. — Может, из-за страха?

— Вам нечего бояться.

— Откуда мне знать? Это вы первые напали на нас.