– Глава клана Нойр и студент академии Элин Нойр, – представился парень, уловив в затянувшемся молчании некий намёк.

– Подчинённая члена совета Вардока Сонитус Керта Фатус, – ответным жестом вежливости назвалась блондинка, невзначай качнув грудью и маняще улыбнувшись. – Могу я попросить вас, господин Нойр, об услуге?

«Услуге? Серьёзно? Именно сейчас?..»

– Если речь идёт об услуге, госпожа Фатус, то обстоятельства вынуждают меня ответить отказом.

Уверенный и спокойный тон, не отрывающийся от глаз собеседницы взгляд – всё это сразу рассказало Керте о станцевавшем на её планах парне очень и очень многое. Во-первых, стало понятно, что достаточных для юношей его возраста вызывающих жестов тут не просто не хватит – они бесполезны вовсе. А во-вторых, ставил этот гениальный мальчишка себя очень высоко, чтобы вот так просто продемонстрировать неуважение по отношению к члену великого клана Сонитус, от имени которого исходило приглашение.

Знал бы он, кем на самом деле был Вардок Сонитус… Но – увы, о настоящей личности господина было известно лишь его приближённым слугам, которые часто встречались с ним лично. Что, впрочем, не отменяло того, что Керта должна была любыми способами добиться исполнения приказа господина, ведь его воля – закон для неё, и нового провала он может просто не потерпеть.

– Если вы, упоминая обстоятельства, имеете в виду идущий экзамен и последующие формальности, то в моих силах освободить вас от этих незначительных церемоний…

– Церемоний, госпожа Фатус, – Элин особо выделил её же слова. – А церемонии в Китеже принято уважать. Если ваша просьба действительно так важна и не терпит отлагательств, я соглашусь. Иначе же…

Изящный жест рукой – и вот уже слово передано Керте, что в первые две секунды не могла найтись и хоть как-то ответить. Зато один из старших наставников, довольно молодой мужчина, углядел в словах перерождённого что-то, что можно было принять за неуважение – и тут же встрял в разговор.

– Студент Нойр, вам следует извиниться перед госпожой Кертой и всё-таки оказать услугу… – Мужчина начал говорить бодро и уверенно, но стоило ему лишь наткнуться на холодный, отливающий опасным изумрудом взгляд перерождённого, как он тут же сбавил обороты, в конечном итоге позорно замолчав.

Впрочем, свою роль он всё равно сыграл, став тем последним камнем, что определил положение чаш весов.

Иными словами, Элин решил, что дальнейшее участие в этом спектакле попросту ниже его достоинства. Он относился ко всем с уважением, так почему кто-то посчитал возможным обращаться с ним как с неразумным ребёнком, у которого нет ни своих дел, ни желаний?

«Не понимаю, чем думал этот Сонитус», – мысленно согласилась змейка, уловив бушующие в душе Элина эмоции.

«Между тем, он – член совета, а дураки туда попасть едва ли могут, – заметил Элин, чуть подуспокоившись. – Это, скорее, проверка. Чего именно – нам остаётся только гадать».

Мысль умчалась к получателю, а сам анимус вернулся к разговору в реальном мире, в котором не прошло и пары мгновений:

– К сожалению для вас, господин наставник, я сам отлично знаю, что мне следует сделать. И если я говорю, что следование этой традиции для меня важнее помощи человеку, который посчитал достаточным просто отправить за мной слугу, то переубедить вас у меня не получится. – Лицо Элина, и прежде не отличавшееся большой теплотой, стало напоминать высеченную во льду маску.