Солидная порция анимы, контролируемая замершим вне барьера анимусом, начала проникать в венок, и – бинго! – процесс сопровождался едва заметным, но всё-таки сопротивлением, отличным от такового у серебра как металла. Если не пытаться целенаправленно это зафиксировать, то даже опытнейший мастер рун с большой вероятностью ничего не заметит.

«Отлично… – Анимус с улыбкой маньяка наблюдал за тем, как его анима начала проникать в первый цветок, а секундой позже барьер начал распадаться изнутри. Конфликт энергий, невидимый ни зрительно, ни в человеческом восприятии шторм – вот что происходило прямо у него на глазах. – Прекрасно!»

Не удержавшись, Элин прошёл сквозь барьер, восстановившийся прямо за его спиной. Прежде спящая натура исследователя наконец нашла выход для своих желаний, и потому прямо сейчас анимус поместил руку туда, куда, по его мнению, изливалась мана. Он не опасался за своё здоровье или жизнь, разумно полагая, что его собственные объёмы анимы с лёгкостью отобьют давление со стороны более слабой маны, которой, к тому же, было совсем немного, но хотел почувствовать, каково это – контактировать с маной, что осталась лишь в легендах.

«Наблюдаю незначительное агрессивное воздействие, успешно подавляемое естественным током анимы».

«Не только ты, змейка. – Элин хладнокровно наблюдал, как вокруг его руки кружатся язычки чего-то, напоминающего пламя, образующегося при контакте анимы и маны. – Попробуем отыскать способ обнаружения маны, пока она у нас ещё есть».

Как бы грустно это ни было, но вытесняемая из венка мана при контакте с анимой попросту сгорала, выделяя немало тепла. И если с охлаждением анимус справился с лёгкостью, то о пополнении запасов дефицитной энергии речи не шло.

И раз уж эта сила подвластна культу, то Элин был обязан попытаться найти способ её обнаружения…

Глава 40

– Элин, ты там хотя бы жив?! – Алексия уже не в первый раз звала любимого, но тот никак не отзывался. Более того, за дверью стояла мёртвая, неестественная тишина, будто там действительно не было никого живого.

И этих двух обстоятельств девушке хватило для того, чтобы запаниковать, прибегнув к крайним мерам. Взметнулась грива рыжих волос, щёлкнул замок – и из небольшого углубления справа от двери оказался изъят артефакт в форме ключа, который, впрочем, исполнял ту же роль, что и его заготовка. А именно – позволял открывать запертые двери. И Алексии было плевать, что вместе с данной конкретной дверью откроются и барьеры, работающие в пассивном режиме в то время, когда внутри находится Элин.

– Элин?

Распахнувшаяся дверь одновременно и позволила девушке облегчённо выдохнуть – парень оказался жив, – и заронила в её сердце семя опасения за психическое здоровье спутника. Перерождённый сидел посреди комнаты со шлемом на голове и держал в руках терновый венок, между шипов которого водил пальцами в каком-то строгом, необычном ритме, сочетающемся с размеренными покачиваниями из стороны в сторону. В то же время рядом с ним валялись три будто бы увядших цветка, а оставшиеся два, удержавшиеся на венке, сияли так ярко, что это было заметно даже в хорошо освещенном помещении мастерской.

Абсолютно всё указывало на то, что Элин с головой ушёл в работу, но необычные декорации не позволили Алексии просто прикрыть дверь и притвориться ветошью. Вместо этого она замерла, разглядывая любимого, а спустя несколько секунд тот вернулся в реальный мир.

– Не беспокойся, ты мне не помешала, – добродушно сказал парень, поднимаясь на ноги и разминая затёкшие конечности. При этом венка из рук он не выпустил, из-за чего обзавёлся парой небольших кровоточащих ранок. – Мне и самому стоило прерваться чуть раньше…

– Ты так увлёкся созданием этого венка?

– Скорее, его изучением.