Снова звать санитаров? Пока рано, надо определить, что с ним.

Я начал медленно подходить к пациенту, стараясь не делать резких движений.

— Владимир, что с вами? — обеспокоенно окликнул его сосед по палате. — Доктор, только что всё было нормально, мы спокойно общались. Не знаю, что на него нашло.

Так, уже интересно. Повезло, что в палате оказался «свидетель». Значит, до этого никаких признаков психического заболевания не было.

— Господин Трошин, я не причиню вам вреда, — проговорил я спокойным тоном. — Просто хочу вас осмотреть.

— Вы меня убьёте! — воскликнул пациент, не опуская стула. — Я знаю, что вы худший врач во всей клинике, и ваше личное кладбище по площади приближается к площади города!

Он явно не сумасшедший, просто чем-то очень напуганный. Или кем-то… В голове появилось нехорошее предположение.

Возможно, у пациента развита паранойя. Кто-то об этом узнал и решил подлить масло в огонь, рассказав слух.

— Кто вам это сказал? — я говорил спокойным тоном, чтобы лишний раз не тревожить пациента.

— Заведующий ваш, молодой парень заходил, — отозвался сосед по палате. — Он попросил меня ненадолго выйти, о чём-то переговорить с пациентом. Наверное, он и рассказал.

Предположение подтвердилось.

Соколов специально продумал весь этот план. Отправил меня к медсестре, чтобы самому напугать моего пациента. Конечно, сейчас я могу сходить за настоящим заведующим, который развеет все эти байки.

Но попутно Зубов отругает и меня, такой уж у него характер.

Эх, Соколов… Ничего, с этим придумщиком разберусь попозже. Надо сперва успокоить пациента.

— Во-первых, нашему заведующему уже сорок лет, — сказал я. — А молодой парень, который к вам заходил — это ещё один интерн, который очень любит неудачные шутки. Во-вторых, я сам врач-интерн, и не мог успеть обзавестись личным кладбищем. В-третьих, если бы то, что вы сказали, было правдой — меня никогда не приняли бы в интернатуру этой клиники.

Трошин ничего не ответил, но я увидел, как он засомневался. Стул в его руках начал медленно опускаться вниз.

Здравый смысл победил паранойю и мнительность.

— Ну правда, Владимир, интерны всё равно каждый шаг проговаривают со своим наставником, — проговорил сосед по палате. — Без его ведома они ничего не могут сделать. Так что никто вас не убьёт.

Я сделал ещё несколько шагов вперёд и забрал у Трошина стул.

— Вам следует поменьше слушать подобные заявления, — добавил я. — По правилам клиники я мог бы сейчас велеть вколоть вам успокоительное и вызвать психиатра. Вы понимаете, насколько странно всё это выглядело бы со стороны? Вам бы потом пришлось проходить психиатрическую комиссию, чтобы выписаться.

— Да, что-то сильно я струхнул, — признался пациент. — А вы точно не…

— Точно ли я не убийца пациентов? — продолжил я за него. — Да, точно. Предпочитаю их лечить, есть у меня такой грешок.

Пациент окончательно расслабился и устало сел на кровать.

— Давайте будем считать, что ничего не было, — примирительно произнёс я. — Я ничего не видел, вы ничего не делали.

— А я вообще только в палату вернулся, — поддержал меня сосед пациента.

— Спасибо, — неуверенно кивнул Трошин. — Извините за… всё это. У меня отец в больнице умер, правда, не в этой. И я что-то так себя накрутил.

Хорошо, что ещё инфаркта не случилось из-за переживаний! Ну Соколов! Надо было ему чуть ли не до истерики пациента довести.

— Расскажите мне, на что жалуетесь, — перевёл я тему в нужное русло.