— Чаю, папаша! — крикнул Гензель.

По счастью, пузатый медный чайник еще не успел остыть. Папаша Арло наполнил чаем кружку и почтительно передал Гретель. Она выпила чай за несколько секунд, безотрывно, не отнимая кружки ото рта. И только после этого ее стало можно признать за живого человека. По крайней мере, губы хоть немного порозовели, а взгляд стал осмысленным.

— Что случилось? — спросил он напрямик, все еще придерживая Гретель за спину. — Мы же договаривались, чтобы ты не вздумала сюда являться! Здесь опасно. Сюда в любой момент может пожаловать Бруттино вместе со своим отребьем. К чему мне здесь обуза вроде тебя?

Выговаривая ей с нарочитой сердитостью, Гензель в то же время понимал, что этот нежданный визит — вовсе не прихоть Гретель. Геноведьмы иногда совершают странные и необъяснимые поступки. Но никогда не совершают бессмысленных. Если Гретель явилась в каморку шарманщика, да еще и в столь задумчивом состоянии, было очевидно, что тому есть причина.

Мягкое свечение ее прозрачных глаз для человека непривычного было едва выносимо. Как контакт с совершенно непонятной, но в своей глубине опасной для человека средой. Даже папаша Арло, кашлянув, поспешил отвести взгляд.

— Я знаю, где Бруттино.

Она едва держалась на ногах, Гензель поспешил поддержать ее под руку и усадить на хлипкий стул. Самого Гензеля стул никогда не выдержал бы, но Гретель была так легка, что иногда казалось удивительным, как она не взмывает в воздух при каждом дуновении ветра.

Мушкет сам собой крутанулся в руках. В холодной стали, прежде дремавшей, проснулось что-то злое и решительное. Голодное. И Гензель с удовольствием ощутил его прикосновение. Мушкет звал в бой. Как в старые добрые времена, когда почти любую проблему можно было решить коротким движением указательного пальца. А короткий щелчок курка и хлопок пороха на полке подводили черту любому неразрешимому спору. Мушкет нимало не состарился за последние годы. Он не единожды бывал в починке, кое-где мелькали царапины и сколы, но он не торопился на полку. Гензель иногда ему завидовал.

— Где этот деревянный ублюдок?

— Спокойно, братец. — Она и его обожгла взглядом. — Ты слышал что-то про таверну «Три трилобита»?

Гензель перебрал в памяти все известные ему городские таверны, но ничего похожего не припомнил.

— Кажется, мне там бывать не приходилось. Что-то скверное и вонючее, я угадал?

— Вполне. Захудалая таверна на окраине Вальтербурга. И Бруттино, скорее всего, сейчас там.

У Гензеля мгновенно возникло множество вопросов. Но он знал, что удовлетворять их следует по степени важности.

— Его новые приятели вместе с ним?

— Компанию ему составляют девушка в синем наряде, какой-то уродливый мул, наполовину пес, и еще один молчаливый господин с жабо на шее.

— Это Перо, — быстро сказал Гензель. Руки машинально стали поглаживать мушкет. — Остальные, значит, Антропос и Синяя Мальва, сбежавшие куклы господина Варравы. Они вместе. Что ж, тем лучше.

— Я пойду за ним! — Папаша Арло в волнении стал надевать плащ. — Сынок мой, Бруттино… Сколько же ему довелось вытерпеть… Пойду немедля!

— Стойте! — Гензель схватил его за костлявое, как у вареной рыбы в похлебке, плечо и легко заставил остановиться. — Никуда вы не пойдете, папаша.

— Это мой сын!

— Сидите здесь и охраняйте свой проклятый клад!

Старик сел с поникшими плечами.