27 февраля, покинув Мансанильо, чтобы идти назад в Порт-Ройял, Спейрдик заметил паруса неизвестного судна с английским флагом на корме. Это был фрегат Риверо. От борта «Мэри энд Джейн» отвалила шлюпка с двумя моряками, которым поручено было выяснить принадлежность встреченного судна. Эти двое были задержаны Риверо. Узнав от пленных, что их судно приписано к Ямайке, португалец тут же спустил английский флаг и произвел по «Мэри энд Джейн» бортовой залп.

Хотя у Спейрдика было меньше людей, он принял вызов, и два судна сошлись в артиллерийской дуэли, продолжавшейся около трех часов. Бой прервался с наступлением темноты. На рассвете «Мэри энд Джейн» и «Сан-Педро» снова вступили в сражение, продолжавшееся около четырех часов. Риверо потерял половину своих людей. Однако численное превосходство команды «Сан-Педро» все же дало себя знать. К тому моменту, когда флибустьеры сдались, их корабль был охвачен огнем на баке и юте, а пять человек были убиты, включая Спейрдика (по другим данным, погибли лишь три человека — капитан, матрос и юнга). В плен угодили 13 уцелевших моряков. Четверых пленных португалец решил забрать в Картахену, а прочим через восемь или десять дней позволил взять шлюпку с запасом провизии и вернуться на Ямайку.

18 (28) марта Модифорд описал этот инцидент в письме лорду Арлингтону: «Несмотря на отмену мной каперских свидетельств и пр., испанский военный корабль, снаряженный губернатором Сантьяго-де-Кубы, напал на наше торговое судно под командованием капитана Бернарда, старого приватира, который был допущен к торговле испанцами в Баямо; он имел лишь 18 людей, а тот, другой, — 80. Наш корабль оказал весьма храброе сопротивление, убив 36 человек, и к тому моменту, когда сдался, был охвачен огнем от носа до кормы. Мы потеряли доброго старого капитана и четырех людей, девятеро пришли сюда в лодке, а остальные четверо были доставлены пленными в Картахену. Я велел всем дать показания под присягой. После этого я получил сообщение, что напарник этого бискайца напал у мыса Каточе на два наших небольших судна, которые шли в [Мексиканский] залив за кампешевым деревом; они счастливо захватили его, но документы его пока не доставлены; после знакомства с ними я смогу сообщить вашему сиятельству, какими силами они располагали и откуда пришли. Это вызвало такое негодование во всем корпусе приватиров, что, как я слышал, они серьезно подумывают о мести и назначили на следующий месяц общий сбор на Кайманах, куда я хочу отправить человека, чтобы отговорить их или умерить их планы».

Встревоженные активностью испанских корсаров власти Ямайки в течение весны и лета продолжали собирать сведения о враждебных действиях испанцев против подданных британской короны в Вест-Индии. 30 марта (9 апреля) были взяты показания у капитана Джона Коксона и его компаньона Питера Бёрсетта. Свидетели сообщили, что «десять недель тому назад» они поднимались на борт приватирского судна капитана Томаса Роджерса, находившегося в заливе Кампече. Роджерс рассказал им, что шестнадцатью днями ранее он «был атакован испанским военным кораблем из Картахены и, защищаясь, взял его на абордаж и захватил». На борту приза флибустьеры обнаружили англичанина Эдварда Брауна; последний на допросе «признался», что, когда он жил с испанцами в Картахене, там «была объявлена война Ямайке посредством битья в барабаны».